О возвращении ребенка

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Суд [наименование суда засекречено] рассмотрев гражданское дело по иску [имя истца засекречено] к [имя ответчика засекречено] о возвращении ребенка, незаконно удерживаемого в Российской Федерации, на основании норм международного договора Российской Федерации,

установил:

Истец обратился в суд с иском к ответчику в рамках Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей от 25.10.1980 г. о возвращении несовершеннолетней дочери [имя ребенка засекречено], в место ее обычного (постоянного) проживания – на территорию Великобритании.

Заявленные требования, изложенные в иске, дополнительных объяснениях, поддержанных и дополненных в судебном заседании его представителями мотивирует тем, что согласия на удержание ребенка на территории РФ истец не давал.

Пояснили, что истец, гражданин Великобритании, является отцом, а ответчик, гражданка Российской Федерации, - матерью несовершеннолетней дочери сторон.

Стороны по настоящее время состоят в браке.

В августе 2016 г, ответчик согласовала с истцом поездку ребенка на каникулы в Российскую Федерацию в период с 11 по 25 августа плюс 5-6 дополнительных дней с учетом любых проблем с обратным рейсом. Возврат планировался не позднее 25-31 августа, чтобы ребенок мог подготовиться к школе и начать новый учебный год без задержек и опозданий. В обозначенный срок ребенок не вернулся, а ответчик направила истцу письмо по электронной почте о том, что она не собирается возвращать дочь в Великобританию.

Не добившись от ответчика добровольного возвращения ребенка в Великобританию, истец начал административные и судебные процедуры по возвращению ребенка на основании Гаагских конвенций о юрисдикции, применимом праве, признании, исполнении и сотрудничестве в отношении родительской ответственности и мер по защите детей 1996 г. и о гражданско- правовых аспектах международного похищения детей 1980 года.

12 октября 2016 г. Высоким Судом правосудия, отделом по семейным делам было безотлагательно (без извещения матери) заслушано дело по заявлению отца о предполагаемом неправомерном удержании ребенка матерью в Российской Федерации.

В приказе от 12 октября 2016 года Высокий Суд отметил, что матери-ответчику не было направлено уведомление о заседании вследствие беспокойства отца по поводу того, что она может «похитить ребенка из России», если бы ей было направлено уведомление о начале судопроизводства.

Как оказалось впоследствии, именно это и произошло: как только была осуществлена попытка вручить ответчику указанный приказ Высокого Суда и документы из английского суда по месту ее последней работы в Санкт- Петербурге, а также известить ее о предстоящем судебном заседании в Великобритании, ответчик уволилась и увезла ребенка в другой регион РФ.

В судебном приказе от 12.10.2016 г. Высокий Суд определил, что местом обычного (постоянного) проживания для ребенка является Англия и Уэльс, а матери приказано вернуть ребенка в юрисдикцию Англии и Уэльса немедленно, и в любом случае, не позднее 22 октября 2016 г.

Судом предписывается, что в ожидании возвращения ребенка в юрисдикцию Англии и Уэльса на основании пункта 1 приказа ребенок должен оставаться по адресу своего пребывания в Санкт-Петербурге, которым является адрес матери в Санкт-Петербурге. Повторное заседание было назначено судом на 25 октября 2016 г.

14 октября 2016 г. адвокаты отца уведомили ответчика о времени, месте и дате предстоящего заседания в Высоком суде, и направили все имеющиеся судебные документы посредством электронной почты ответчика, с которого она неоднократно отправляла письма истцу как до отправки адвокатами истца документов из суда в адрес ответчика, так и после этого.

На следующее судебное заседание 03.11.2016 г. ответчик извещена по электронной почте, ей направлен приказ Высокого суда от 24.10.2016 г. и письмо адвокатов истца о месте, дате и времени предстоящего заседания.

При попытке вручения документов 30.10.2016 г. по месту работы ответчика, стало известно, что ответчик уволилась по семейным обстоятельствам.

03 ноября 2016 г. Высокий суд постановил приказ, в котором установил, что, несмотря на то, что должник не посетила заседание и не прислала представителя на него, она получила фактическое уведомление как о дате, так и о цели указанного заседания.

Суд также установил, что мать-ответчик имела возможность быть выслушанной судом до того, как был издан окончательный приказ от 03.11.2016г.

Суд определил, что рассматриваемое дело включает в себя случай незаконного удержания ребенка на территории России, поэтому судопроизводство рассматривается в этой связи английским судом как срочное в понимании Гаагской Конвенции 1996 г. о юрисдикции, применимом праве, признании, исполнении и сотрудничестве в отношении родительской ответственности и мер по защите детей, сторонами которой являются как Великобритания, так и Российская Федерация. Суд отметил, что мать-ответчик не выполнила приказы судьи г-на Мостина от 12.10.2016 г., судьи г-жи Паркер от 25.10.2016 г., а также мать-ответчик, по всей видимости, таким образом не выполняет постановления английского суда.

Суд отметил, что ранее суд уже определил то, что местом обычного (постоянного) проживания для ребенка является Англия и Уэльс. Суд также установил, принимая во внимание возраст ребенка и обстоятельства дела, что уместно продолжать производство, не заслушав ребенка в заседании, а также, что данный вопрос был рассмотрен в рамках вопроса о признании и приведении в исполнение решений в соответствии с Гаагской Конвенцией 1996 года.

В приказе суд почтительно просит, чтобы соответствующие инстанции РФ не выдавали каких-либо паспортов, выездных документов либо удостоверений личности, а также не выдавали документов о российском гражданстве в отношении ребенка до дальнейшего приказа английского суда.

С 01.07.2016 г. между Великобританией и Российской Федерацией действует международный договор — Гаагская конвенция 1980 года о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей, т.е. РФ и Великобритания признали друг друга сторонами Конвенции, что требуется для применения указанной Конвенции в трансграничных спорах между различными странами.

Конвенция, как следует из преамбулы, направлена на защиту детей в международном масштабе от вредоносных последствий их незаконного перемещения или удержания, на установление процедур, обеспечивающих незамедлительное возвращение детей в государство их постоянного проживания. Конвенция исходит из того, что интересы детей имеют первостепенную важность при решении вопросов, касающихся опеки над ними.

На основании Конвенции 1980 года истец обратился с заявлением в Центральный орган Великобритании с заявлением о возвращении незаконно удерживаемого в Российской Федерации ребенка. Запрос Центрального органа Великобритании был направлен в Центральный орган Российской Федерации - Министерство науки и образования РФ. Поскольку истцу было известно только место работы ответчика в Санкт-Петербурге, Центральный орган РФ направил запрос в Службу судебных приставов России по Санкт- Петербургу о розыске несовершеннолетнего ребенка и установления ее действительного места пребывания в Российской Федерации, в связи с чем 18.10.2016 г. ССП в Санкт-Петербурге было возбуждено дело по розыску ребенка, незаконно удерживаемого в РФ.

Начальник отдела розыска ССП РФ по Санкт-Петербургу сообщил адвокату истца адрес регистрации.

Конвенция (ст. 12) предписывает немедленное возвращение ребенка, если на момент начала процедур по возвращению со дня его незаконного удержания прошло менее одного года. Место обычного или постоянного проживания является определяющим при восстановлении статуса кво, поскольку именно незаконное перемещение или удержание из места обычного проживания ребенка нарушает его интересы и является наиболее травмирующим для ребенка. Несмотря на то, что в данном случае затрагиваются интересы несовершеннолетнего ребенка - гражданки Великобритании, которая пребывала в РФ по британскому паспорту на основании визы, выданной в консульстве РФ в Великобритании, гражданство ребенка, так же как и гражданство родителей, не имеет никакого значения при разрешении указанного спора. Вопрос об опеки в данном деле также не должен решаться.

Стороны состоят в зарегистрированном браке. В браке у пары родилась дочь, получившая гражданство Великобритании. С января 2013 года девочка посещает школу. Она с детства говорит как на английском, так и на русском языках, родители между собой говорят на английском. Однако, основным языком является английский, тогда как сейчас ей приходится общаться на русском языке, который ей еще только предстоит выучить. Смена места обучения - с британской школы на детский сад нарушает психоэмоциональное состояние ребенка.

Дочь часто отправлялась в Россию вместе с мамой, отец никогда не препятствовал этому и не возражал против проведения каникул в России. У родителей равные права в отношении ребенка по законодательству обоих государств.

В настоящее время ребенок намеренно находится в изоляции от отца, общение ребенка сосредоточено на общении исключительно с матерью и другими родственниками по материнской линии.

Практически месяц отец не имел возможности говорить с ребенком по скайпу, и только после официального обращения в орган опеки такое общение возобновилось.

Кроме того, в данном случае речь не идет о разлуке матери с ребенком, поскольку ответчик имеет полное право вернуться с дочерью в Великобританию. Разлука может произойти только при отсутствии у нее на это желания.

Считают, что ответчиком не доказано наличие исключений для отказа в возвращении ребенка в Великобританию. Не представлено надлежащих доказательств в обоснование доводов возражений против иска.

В судебном заседании ответчик возражала против удовлетворения иска. Пояснила, что в 2008г. она уехала в Великобританию, так как у нее были отношения с истцом. В 2010 г. они вступили в брак и у них родилась дочь. До 2010 г. у них была обычная нормальная семья. После 2010г. они пережили тяжелые времена, у мужа умерла мама, начались проблемы с работой. После рождения дочери супруг настаивал, чтобы она вышла на работу и стала приносить деньги в семью. Чтобы приступить к работе в Великобритании, она должна была сдать экзамен на уровень знания английского языка, что у нее не получилось несколько раз, а потому найти работу по профессии она не могла. Супруг начал угрожать ей разводом, говорил, что она никто в этой стране и отберет у нее дочь. С 2013 года она стала работать в Санкт-Петербурге, дочь жила с отцом, ходила там в школу. При этом счета за дом и обучение дочери оплачивала она. Она приезжала в Великобританию как могла часто, на выходных. При совместном проживании с супругом она подвергалась домашнему психологическому насилию с его стороны. Он на нее кричал, угрожал, заставлял работать. Однако, в компетентные органы по данному вопросу она не обращалась, так как боялась и в силу воспитания, о чем сейчас жалеет. При этом подтвердила, что ни насилия, ни унижения по отношению к дочери истец никогда не проявлял. Подтвердила, что местом обычного проживания для ребенка до сентября 2016 года являлась Великобритания, в Россию приезжала на каникулы и погостить к родственникам. Сейчас дочь живет в России, получила российское гражданство. Пояснила, что в августе 2016 года она вернулась в Великобританию забрать дочь на каникулы в Санкт-Петербург на неделю, согласовала это с супругом, Должна была вернуть ребенка к началу учебного процесса, но точной даты не было, билет обратный не покупала. После очередной ссоры с супругом она решила не возвращаться с ребенком обратно, о чем сообщила супругу по скайпу и электронной почте. На ее вопрос дочери, с кем та хочет жить, дочь отвечает, что с ней хотя бы до 9 лет, а потом с папой, так как папу любит. Считает, что ребенку будет психологически не комфортно жить с папой, она боится за физическое здоровье дочери, т.к. ранее супруг дважды попал в аварию с ней, а один раз оставил ее в машине в жаркую погоду. Кроме того, в доме у супруга условия жизни не пригодны для пребывания там ребенка, дом захламлен. Когда она приезжала в Великобританию, супруг спал с дочерью в спальне, а она в детской. С заявлениями о несоответствии жилищных условий для нахождения в них ребенка она не обращалась. Истец мечтает, чтобы их дочь поступила в Оксфорд, реализуя в ней свои неудачи, постоянно говорит только об образовании ребенка, считая, что в России она не сможет получить хорошего образования. Считает, что тем самым он подавляет ребенка, ее волю, с ним она идеальный и послушный ребенок, что не свойственно ее возрасту. Считает, что разлука ее с дочерью нанесет не поправимый вред ребенку. Она более состоявшаяся личность, чем супруг, а потому хороший пример для дочери. Просила в иске отказать.

Представитель ответчика – адвокат Яцевич в письменных возражениях на иск и в судебном заседании заявленные требования не признала, просила в иске отказать ввиду несостоятельности и надуманности доводов иска. Пояснила, что ответчик – гражданка РФ, с 2008 г. она постоянно проживала на территории Соединенного Королевства Великобритании, до настоящего времени состоит в браке с истцом – гражданином Великобритании. От брака имеют дочь. Истец вынудил ответчика работать, в связи с чем с 2013 г. она работает в Российской Федерации. Ей приходилось оставлять дочь в Великобритании, чтобы не травмировать ее психику постоянными перелетами, не нарушать привычный образ жизни. Периодически супруг позволял забирать дочь в Россию на каникулы. В августе 2016 г. ответчик согласовала с супругом свою поездку с дочерью в Санкт-Петербург на несколько недель. Мать ребенка - гражданка РФ, отец – Великобритании. С детства ребенок говорит на двух языках. С августа 2016 года ребенок постоянно проживает на территории Российской Федерации, получила российское гражданство, посещает дошкольное учреждение, где имеет множество друзей, владеет русским языком, получает необходимую медицинскую помощь, т.е. полностью интегрировалась в социальную и семейную среду. Возможно, ребенок сейчас и находится в подавленном состоянии из-за разрыва родителей. Она любит обоих родителей, но перемещение в Великобританию может оказать еще более негативное влияние на ребенка.

Полагает, что имеются исключения для отказа в возвращении ребенка, а именно имеется очень серьезный риск того, что возвращение ребенка создаст угрозу причинения ему физического или психологического вреда либо иным образом поставит его в невыносимые условия (ст. 13 Конвенции), а также возвращение ребенка в данном случае противоречит основополагающим принципам запрашиваемого государства, касающимся защиты прав человека и основных свобод (ст. 20 Конвенции). Не возвращаясь к вопросу о необходимости защиты детей против похищения, а рассматривая исключительно их право находиться с обоими родителями, удовлетворение требований истца и возвращение девочки в Великобританию само по себе несет риск причинения серьезного ущерба целостности ребенка, ее психическому состоянию, которое может в дальнейшем привести к необратимым негативным последствиям, а также нарушения основных прав, признаваемых в различных международных актах (Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (1950) и Конвенция ООН о правах ребенка (1989)).

В соответствии с принципом 6 Декларации прав ребенка ООН от 20.11.1959 года ребенок не должен, кроме тех случаев, когда имеются исключительные обстоятельства, быть разлучен со своей матерью.

Возвращение ребенка в Великобританию не отвечает интересам ребенка и может привести к существенным негативным последствиям для психики и общего состояния ребенка.

Вместе с тем, несовершеннолетний ребенок, который является гражданином РФ, является самостоятельным субъектом права.

В силу ст. 15 Конституции РФ Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории РФ. Законы и иные правовые акты, принимаемые в РФ, не должны противоречить Конституции РФ, Согласно ст. 38 Конституции РФ материнство и детство, семья находятся под защитой государства, Вместе с тем, исходя из требований ст. 61 Конституции РФ гражданин Российской Федерации не может быть выслан за пределы Российской Федерации или выдан другому государству.

Таким образом, с учетом установленных обстоятельств по делу, что ребенок является гражданином РФ, поставлен на регистрационный учет на территории РФ и имеющего постоянное место жительства на территории РФ, проживающего на территории России с августа 2016 года, с учетом требований Конституции РФ, ст. 9, п. 1 ст. 3 Конвенции о правах ребенка 1989 г., требований Гаагской Конвенции 1980 года, считает, что заявленные истцом требования о незамедлительном возвращении ребенка на основании норм международного договора РФ удовлетворению не подлежат. Просила применить ст.ст. 13 и ст. 20 Конвенции, в иске отказать.

Представитель Управления социальной защиты населения – начальник отдела по организации и осуществлению деятельности по опеке и попечительству в судебном заседании представила заключение, согласно которому матерью созданы благоприятные условия для содержания, воспитания и развития малолетней дочери. Разлука ребенка с матерью может усугубить депривационные признаки поведения, резвившиеся в результате прошлого отлучения ребенка от матери и привести к негативным последствиям психоэмоционального развития девочки, полностью адаптировавшейся в новой среде. Возвращение несовершеннолетнего ребенка в Великобританию является нецелесообразным, так как создает угрозу причинения ребенку психологического вреда.

Кроме того, ведущим специалистом-экспертом отдела по организации и осуществлению деятельности по опеке и попечительству, в судебное заседание представлен акт обследования жилищно-бытовых условий настоящего места нахождения ребенка, согласно которому в квартире проживают фактически мать, дочь, и бабушка. Санитарное состояние квартиры хорошее, созданы все условия для проживания и нахождения малолетнего ребенка, в том числе место для сна и отдыха, для игр и занятий.

Старшим помощником прокурора в судебном заседании дано заключение, согласно которому прокурор пришел к выводу о том, что иск подлежит удовлетворению, а несовершеннолетняя дочь сторон – возвращению в страну ее обычного (постоянного) проживания Великобританию, поскольку в настоящем деле не рассматривается вопрос о привязанности ребенка к одному из родителей, доказательств угрозы жизни и здоровью ребенка в случае ее возвращения не представлено, вопрос об адаптации не ставится, т.к. не прошло года с момента перемещения и удержания ребенка.

В судебное заседание также не явился истец, надлежащим образом извещенный о времени и месте слушания дела, что в ходе слушания дела подтвердил его полномочный представитель, не смог явиться ввиду отсутствия визы, не возражал против рассмотрения дела в его отсутствие с участием его представителей. С учетом мнения лиц, участвующих в деле, в соответствии с требованиями ст. 167 ГПК РФ суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившегося истца.

По ходатайству ответчика в судебном заседании допрошены в качестве свидетелей родные сестра и брат ответчика.

По ходатайству представителя истца к материалам дела приобщены надлежащим образом удостоверенные письменные заявления родственников отца, которые надеются, что девочка вернется домой.

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, показания свидетелей, выслушав заключение органа опеки и попечительства, заключение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими удовлетворению, исследовав материалы дела, представленные письменные доказательства и оценив эти доказательства с учетом требований закона об их допустимости, относимости и достоверности как в отдельности, так и их взаимной связи в совокупности, а установленные судом обстоятельства - с учетом характера правоотношений сторон и их значимости для правильного разрешения спора, суд считает, что истец доказал законность и обоснованность своих требований, а потому заявленный иск подлежит удовлетворению по следующим основаниям:

В соответствии с ч. 1, 2 ст. 244.11 ГПК РФ заявление о возвращении незаконно перемещенного в Российскую Федерацию или удерживаемого в Российской Федерации ребенка или об осуществлении в отношении такого ребенка прав доступа на основании международного договора Российской Федерации подается в суд родителем или иным лицом, полагающим, что ответчиком нарушены его права опеки или права доступа, либо подается в суд прокурором.

Судом установлено, что стороны по настоящее время состоят в зарегистрированном браке. Брак зарегистрирован на территории Великобритании. Изложенное подтверждается заверенной выпиской из записи о заключении брака в соответствии с Законом о браке 1949 года. При этом с 2008 г. они постоянно проживали вместе в Великобритании и состояли в отношениях, что сторонами не оспаривается.

В браке у сторон родилась дочь, которая от рождения является гражданкой Великобритании. Согласно представленным управлением по вопросам миграции сведениям, на основании решения УВМ МВД девочка принята в гражданство Российской Федерации в соответствии с п. б ч. 6 ст. 14 ФЗ «О гражданстве Российской Федерации» от 31.05.2002 г. № 62-ФЗ.

Истец является гражданином Великобритании. Ответчик – гражданкой Российской Федерации, имеет вид на жительство в Великобритании.

С 2008 г., в том числе после заключения брака, супруги вместе с несовершеннолетней дочерью проживали в Великобритании. Девочка родилась в Великобритании, с момента рождения находится под наблюдением врачей в Великобритании, имеет прививочный сертификат.

Судом также установлено, что дочь в январе 2013г. поступила в школу и начала обучение в подготовительном классе, регулярно посещала школу, в настоящее время зачислена во второй класс, обучение в котором должна была начать с сентября 2016 г. Изложенное подтверждается характеристикой из указанной школы, отчетом из школы и выпиской из сводного отчета по результатам успеваемости ребенка.

Из характеристик учителей школы следует, что в основном воспитанием ребенка занимался отец ребенка, а успеваемость девочки значительно выше среднего уровня в ее возрастной категории, девочка добилась очень хороших успехов в школе, успеваемость составила 96 %.

Изложенное подтверждается надлежащими письменными доказательствами, имеющимися в материалах дела, а именно паспортом и визами на имя ребенка, справкой о рождении, медицинскими справками, сведениями из школы, представленными суду письмами родителей школы, письменными заявлениями родственников истца и иными материалами дела. Таким образом, указанные выше установленные судом фактические обстоятельства дела подтверждаются письменными доказательствами и сторонами не оспариваются.

В августе 2016 года ответчик вместе с несовершеннолетней дочерью с согласия истца – отца ребенка, пересекла границу между Великобританией и Россией, находилась Санкт-Петербурге. Цель поездки – каникулы. По договоренности между супругами ответчик обязалась вернуть ребенка не позднее начала учебного процесса в Великобритании - 01 сентября 2016 г. Указанные обстоятельства суд считает установленными с учетом представленных письменных доказательств и объяснений сторон, которые подтверждены ответчиком в судебном заседании, показаниями свидетелей и перепиской супругов.

Однако, в оговоренный сторонами срок несовершеннолетняя не была возвращена на территорию Великобритании, в настоящее время находится на территории Российской Федерации.

В обоснование иска истец ссылается на то, что согласия на переезд ребенка на постоянное место жительства в Россию не давал, поездка носила кратковременный характер с целью проведения каникул матери и ребенка, вопреки этому ответчик продолжает удерживать ребенка на территории РФ без его согласия, тогда как до указанного события он эффективно осуществлял права опеки в отношении дочери и осуществлял бы, если бы ответчик не отказался возвратить ребенка в место ее обычного (постоянного) проживания - Великобританию.

Конвенция о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей (Гаага, 25 октября 1980 г.) регулирует вопросы незаконного перемещения ребенка из государства постоянного проживания, незаконного удержания ребенка вне государства постоянного проживания.

28 июля 2011 года Российская Федерация присоединилась к указанной Конвенции, которая вступила в силу для России 01 октября 2011 года, для Великобритании - 01 августа 1986 года, и действует между государствами с 01.07.2016 г.

В соответствии с Конвенцией Российская Федерация приняла на себя обязательство обеспечить незамедлительное возвращение детей, незаконно перемещенных в любое из Договаривающихся государств либо удерживаемых в любом из Договаривающихся государств.

В соответствии с преамбулой указанная Конвенция направлена на защиту детей в международном масштабе от вредных последствий их незаконного перемещения или удержания, на установление процедур, обеспечивающих их незамедлительное возвращение в государство их постоянного проживания, на обеспечение защиты права доступа к ребенку (права на контакт с ребенком).

Конвенция распространяется, как следует из статьи 1, на случаи, когда, во-первых, ребенок был незаконно перемещен в любое из Договаривающихся государств либо незаконно там удерживается и, во- вторых, когда необходимо обеспечить условия для эффективного осуществления права опеки и права доступа к ребенку (права на контакты), предусмотренных законодательством одного государства-участника в других государствах-участниках.

Согласно ст. 3 указанной Конвенции перемещение или удержание ребенка рассматриваются как незаконные, если они осуществляются с нарушением прав опеки, которыми были наделены какое-либо лицо, учреждение или иная организация, совместно или индивидуально, в соответствии с законодательством государства, в котором ребенок постоянно проживал до его перемещения или удержания; и, если во время перемещения или удержания эти права эффективно осуществлялись, совместно или индивидуально, или осуществлялись бы, если бы не произошло перемещение или удержание.

Конвенция не регулирует вопросы, касающиеся наделения родителей или одного из них правом родительской опеки, поскольку рассмотрение по существу вопроса о родительских правах и о предоставлении одному из них (или им обоим) опекунских прав должно происходить в компетентных органах того государства, на территории которого ребенок имел обычное место жительства до того, как был перемещен (ст.ст. 16, 19 Конвенции).

С учетом приведенных норм, при рассмотрении данного спора суд не считает юридически значимыми доводы ответчика об обстоятельствах, связанных с характером взаимоотношений сторон, наличием или отсутствием у них источников доходов, недвижимого и движимого имущества в собственности, вопросов психологической привязанности несовершеннолетнего ребенка к кому-либо из родителей и степенью осуществления каждым из родителей обязанностей по уходу, воспитанию и содержанию детей, так как в предмет доказывания по настоящему спору указанные обстоятельства не входят.

Вместе с тем, исследовав представленные суду сторонами доказательства, суд считает, что ответчиком не опровергнуты доводы истца о том, что Великобритания является местом постоянного (обычного) проживания несовершеннолетней, которая с рождения и до выезда вместе с матерью на территорию Российской Федерации постоянно проживала на территории именно Великобритании. Родители ребенка до и после рождения ребенка проживали в Великобритании. Лишь с 2013 г. мать ребенка трудоустроилась в России. При этом по договоренности с супругом данный факт не означал намерения ответчика сменить место своего постоянного проживания. Отъезды в Россию носили исключительно деловой (рабочий) характер, поскольку – дипломированный специалист, не смогла трудоустроиться в Великобритании по профессии, а потому устроилась на работу в Российской Федерации, в Санкт-Петербурге, тогда как все свое свободное время проводила в Великобритании с семьей. Данные обстоятельства подтверждены объяснениями сторон, показаниями свидетелей и письменными материалами дела.

Обеспечение незамедлительного возвращения детей в государство их постоянного (обычного) проживания является основной целью Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей 1980 года.

В данном случае речь идет о необходимости возвращения незаконно перемещенного или удерживаемого ребенка в страну его обычного проживания, то есть в его действительное, «актуальное» место жительства, а не в страну его гражданства или гражданства его законного представителя. Тогда как ответственным за решение вопросов о правах опеки, месте жительства ребенка и других вопросов воспитания и развития ребенка являются компетентные органы именного того места, в котором ребенок реально проживает (или проживал до похищения или удержания).

С учетом изложенного суд приходит к выводу, что концепция «место обычного проживания» предполагает место, которое отражает некоторую степень интеграции ребенка в социальное и семейное окружение.

Судом установлено, что ребенок сторон с момента рождения постоянно проживала на территории Великобритании, где с 2013 года посещала учебное заведение, получала медицинскую помощь, основной язык общения дома, в школе, с друзьями - английский, поездки в Россию носили кратковременный характер, в каникулярное время, с целью отдыха и посещения родственников со стороны матери. Изложенные обстоятельства подтверждены надлежащими и допустимыми доказательствами и не опровергнуты в судебном заседании.

Доводы ответчика о том, что Российская Федерация являлась также местом постоянного пребывания ребенка, суд находит несостоятельными, поскольку они опровергаются исследованными судом письменными материалами дела. Так, анализ паспортов и виз на имя несовершеннолетней свидетельствует о том, что она находилась на территории Российской Федерации непродолжительное время, что подтверждается однократными визами, данными ей на посещение Российской Федерации, при этом штампы (отметки) при пересечении границы свидетельствуют о том, что она находилась на территории РФ не полный срок, указанный в визе.

При этом суд учитывает, что лицо может иметь только одно место постоянного (обычного) проживания, место проживания ребенка не должно определяться гражданством родителя.

Родитель не может создать новое место постоянного (обычного) проживания путем незаконного удержания и изолирования ребенка.

Так, представленные ответчиком документы на ребенка о регистрации ее по месту пребывания на территории РФ, получение медицинского полиса, посещении ребенком дошкольного учреждения получены ею после сентября 2016 г., т.е. после удержания несовершеннолетней, не возвращения ее в Великобританию к обусловленному супругами сроку (начало сентября 2016 г. - начало учебного процесса в школе), с которым в настоящее время не согласен истец, и после начала процедуры о международном похищении детей в соответствии с Гаагской Конвенцией о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей, что опровергает доводы ответчика о том, что Россия является для несовершеннолетней местом постоянного проживания.

Изложенное свидетельствует о кратковременности посещения несовершеннолетней Российской Федерации и в совокупности с представленными истцом документами, свидетельствующими о рождении ребенка на территории Великобритании, наблюдении ее с рождения по настоящее время у врачей в Великобритании, регулярного посещения школы по месту ее жительства в Великобритании (за редким исключением во время болезни и посещения родственников на территории России), дает основания сделать вывод суду о том, что именно Великобритания является местом постоянного (обычного) проживания ребенка.

Учитывая характер разрешаемого судом спора, суд полагает, что бремя представления доказательств в подтверждение наличия согласия другого родителя несовершеннолетнего ребенка на перемещение и удержание его на территории Российской Федерации, наличие исключений, и соответственно, оснований для отказа в возврате ребенка, возлагается на лицо, выступающее против возвращения ребенка с территории Российской Федерации, т.е. на ответчика.

В условиях состязательного процесса таких доказательств ответчиком суду представлено не было.

Истец наделен всеми правами опеки (родительскими правами) как в соответствии с законодательством Великобритании, так и в соответствии с российским законодательством: он является отцом ребенка, состоит в браке с матерью ребенка, обладает наряду с матерью ребенка всеми родительскими правами в силу закона.

Судом установлено и не оспорено ответчиком, что на протяжении всего времени, истец фактически осуществлял права опеки над своей дочерью, и продолжал бы их осуществлять, если бы не удержание ответчиком ребенка на территории Российской Федерации в отсутствие его согласия на это.

Надлежащие письменные доказательства, а именно сведения из школы, где обучалась девочка, сведения из медицинского центра, переписка сторон, письменные заявления родственников истца, доказательства, исследованные судом, свидетельствуют о том, что отец эффективно осуществлял права опеки над дочерью, заботился о ней, занимался ее воспитанием, духовным и нравственным развитием.

Изложенное свидетельствует о том, что истец не только обладал родительскими правами в отношении дочери сторон, но и эффективно осуществлял их.

Каких-либо доказательств того, что истец не осуществлял права опеки над ребенком, суду представлено не было.

Напротив, согласно судебному приказу от 12.10.2016 г. и 03.11.2016 г. Высокий Суд Англии и Уэльса определил, что местом обычного (постоянного) проживания для ребенка является Англия и Уэльс, а матери приказано вернуть дочь в юрисдикцию Англии и Уэльса немедленно, и в любом случае, не позднее 22 октября 2016 г.

Учитывая положения ст. ст. 14, 15 Конвенции суд, вопреки доводам ответчика, не может не принять во внимание данное решение суда.

Кроме того, истцом подано ходатайство о признании и приведении в исполнение на территории Российской Федерации приказа Высокого суда Англии и Уэльса от 03.11.2016 г., согласно которому мать-ответчик должна вернуть дочь в юрисдикцию Англии и Уэльса немедленно, а также при любых обстоятельствах, не позднее 22 ноября 2016 г., которое до настоящего времени не рассмотрено.

С учетом установленных судом фактических обстоятельствах дела, подтвержденных в судебном заседании надлежащими письменными доказательствами, объяснениями сторон и показаниями свидетелей, суд приходит к выводу о том, что в данном случае ответчик вывезла несовершеннолетнюю дочь сторон из страны ее обычного (постоянного) проживания Великобритании на территорию Российской Федерации на законном основании, на каникулы по согласованию с отцом ребенка, с которым дочь проживала в стране своего обычного (постоянного) места жительства Великобритании, с условием, что ребенок будет возвращен по окончанию каникул не позднее 31 августа 2016 г. Однако, в обозначенную дату ребенок не был возвращен.

Ответчик, в условиях состязательности процесса, не доказала тот факт, что нахождение дочери сторон в Российской Федерации носит законный характер и совершено с согласия отца ребенка. Данный довод ответчика опровергается представленными суду письменными доказательствами, а именно приказом Высокого суда Англии и Уэльса, кратковременной визой ребенка, дающей ей право нахождения на территории РФ не позднее 02.11.2016г., перепиской сторон, из которой следует, что отец согласия на проживание ребенка на территории РФ не давал, тогда как ответчик отказывается возвращать ребенка и настаивает на проживании дочери в России, а также иными материалами дела. Довод ответчика в данном случае о том, что ей не требуется согласия отца ребенка для решения вопроса о месте проживания ребенка, не состоятелен, противоречит требованиям как российского, так и английского законодательства, доказательств обратного суду представлено не было. При этом из объяснений ответчика, данных в судебном заседании, письменных возражений на иск явно следует, что ответчик не отрицает факт незаконного удержания дочери на территории России.

В то же время, истец немедленно обратился с заявлением в компетентный суд Англии и Уэльса об ускоренном возвращении дочери и с заявлением в Центральный орган Великобритании о возвращении ребенка, что свидетельствует об отсутствии согласия отца на удержание ребенка на территории России и оставлении его здесь на постоянное место жительства.

Таким образом, судом бесспорно установлено, что истец, пользуясь правами опеки над ребенком, не давал согласия на удержание дочери в Российской Федерации. Тогда как ответчиком не оспаривается тот факт, что она не желает возвращать дочь в Великобританию, намерена оставить ее в России для постоянного проживания в отсутствие согласия на то ее отца.

Статьей 13 Гаагской конвенции предусмотрен ряд исключений из требования о возвращении ребенка, в соответствии с которыми ответчику необходимо доказать, что лицо, учреждение или иная организация, осуществлявшие заботу о ребенке, фактически не осуществляли свои права опеки на момент перемещения или удержания ребенка или дали согласие на его перемещение или удержание или впоследствии не выразили возражений против таковых; или имеется очень серьезный риск того, что возвращение ребенка создаст угрозу причинения ему физического или психологического вреда или иным образом поставит его в невыносимые условия. Судебный или административный орган может также отказать в возвращении ребенка, если он придет к заключению, что ребенок возражает против возвращения и уже достиг такого возраста и степени зрелости, при которых следует принять во внимание его мнение.

При рассмотрении обстоятельств, указанных в названной статье, судебные и административные органы принимают во внимание информацию, относящуюся к социальному положению ребенка, предоставленную Центральным органом или другим компетентным органом государства постоянного проживания ребенка.

Бремя доказывания наличия исключений и соответственно оснований для отказа в возврате ребенка возлагается на лицо, выступающее против возвращения ребенка.

Учитывая изложенное выше, по мнению суда, в условиях состязательного процесса ответчик не представила суду допустимых и достоверных доказательств в подтверждении того обстоятельства, что она осуществила удержание на территории России несовершеннолетнего ребенка при наличии на совершение указанных действий согласия отца ребенка – истца, который, как установлено судом, на момент рассмотрения спора наделен всеми правами опеки над ребенком в соответствии как с законодательством государства постоянного проживания ребенка – Великобритании, так и в соответствии с российским законодательством, а также незамедлительно выразил возражения против такого удержания дочери в России.

Каких-либо объективных и достоверных доказательств, отвечающих требованиям ГПК РФ, свидетельствующих о том, что возвращение ребенка в Великобританию создаст угрозу причинения ей физического и психологического вреда, суду не представлено.

С точки зрения целей Конвенции очень серьезный риск причинения ребенку вреда может грозить ребенку в случае возвращения в государство его постоянного (обычного) проживания в двух ситуациях: во-первых, при непосредственной опасности причинения такого вреда ребенку еще до разрешения судом спора об опеки, например возвращение в зону военных действий, массового голода, эпидемии, и, во-вторых, при жестоком обращении, безнадзорности или глубоком эмоциональном подчинении, когда суд государства, являющегося местом постоянного (обычного) проживания ребенка, не способен по какой-либо причине предоставить ребенку адекватную защиту.

Таких обстоятельств по данному делу судом установлено не было.

Доводы ответчика об агрессивном поведении истца по отношению к ней, домашнем психологическом насилии не подтверждены надлежащими и допустимыми доказательствами. При этом сама ответчица, а также допрошенные по ее ходатайству свидетели подтвердили, что отец ребенка любит, никогда не обижал ее и агрессию по отношению к ребенку не проявлял. Суд учитывает, что, несмотря на утверждения ответчика об агрессивном, не адекватном поведении отца ребенка, утверждений о наличии опасности оставления ребенка с ним ввиду возможного причинения ему физического или психологического вреда, ответчик оставляла дочь на попечении отца, тогда как сама длительное время (на протяжении трех лет) проводила большую часть времени в России, где постоянно работала, тогда как ребенок постоянно проживала и находилась на попечении отца, который осуществлял уход за ней, кормил, одевал, заботился о ее здоровье, водил в учебное заведение, делал вместе с ней домашнее задание и совершал иные действия по осуществлению своих прав опеки над дочерью.

Кроме того, из представленных суду сведений из Главного управления полиции отдела по контролю за соблюдением правовых норм и раскрытию информации Бирмингем Великобритания следует, что Полиция подтверждает отсутствие каких-либо жалоб бытового характера, а также отсутствие каких-либо жалоб относительно домашнего насилия либо насилия в семье, поданных в отношении истца кем бы то ни было.

В условиях состязательности процесса ответчик не доказал наличие препятствий защитить ребенка или ее компетентными органами Великобритании, а потому суд не может признать, что незаконное удержание ребенка на территории России без согласия отца является единственно возможным способом защиты, в том числе при недоказанности факта наличия домашнего насилия со стороны истца. В данном случае у суда не имеется оснований не доверять судебной системе и системе защиты прав ребенка Великобритании, доказательств обратного суду не представлено.

В обоснование возражений против иска ответчик ссылается также на то, что возвращение ребенка причинит ей серьезный психологический вред, поскольку она очень привязана к матери, обзавелась в России друзьями, привязана к родственникам со стороны матери. Представила психологическое заключение, согласно которому наблюдается высокий уровень привязанности между мамой и дочерью, отношения носят доверительный и любящий характер, фигур отца и матери одинаково значимы, но дальнейшая продолжительная разлука с матерью может привести к негативным последствиям психоэмоционального развития ребенка.

Однако суд считает, что в данном случае проблемы, на которые ссылается ответчица, сопровождают ребенка как при перемещении ее от матери, так и от отца, поскольку установлено, что девочка привязана к обоим родителям, при этом большую часть времени до незаконного удержания проживала именно с отцом, которого любит, скучает по нему, а он по ней, что подтверждается перепиской между ребенком и отцом. Кроме того, исходя из положений Конвенции, причиной проблем, сопровождающих возвращение ребенка, выступает само незаконное удержание ребенка ответчицей, при котором девочка была вырвана из привычного образа жизни, а именно покидание дома, в котором она проживала, где привычные для нее предметы обихода, расположение вещей, игрушки, книжки, посещение привычных образовательных и досуговых учреждений, отсутствие рядом друзей, что уже само по себе символизируется на бессознательном уровне как нарушение ранее имеющихся стабильности и безопасности.

При этом суд учитывает, что предусмотренное Конвенцией исключение в виде очень серьезного риска причинения вреда ребенку не связано с обсуждением вопроса о том, где будет счастлив ребенок, поскольку решение данного вопроса является предметом дела об опеки и находится в данном случае в компетенции суда Великобритании – государства постоянного (обычного) проживания несовершеннолетней.

Кроме того, суд учитывает, что в данном случае ответчиком не доказано, что возвращение ребенка в Великобританию повлечет за собой обязательную разлуку с матерью. Доказательств наличия высокой вероятности нарушения основных прав и свобод ответчицы в случае ее возвращения в Великобританию суду представлено не было. При этом суд учитывает, что ответчица до настоящего времени состоит в браке с истцом, имеет вид на жительство в Великобритании, а согласно сведениям из Главного управления полиции отдела по контролю за соблюдением правовых норм и раскрытию информации Великобритания, Полиция подтверждает, что не проводит расследований каких-либо уголовных дел, связанных с вывозом ребёнка из Соединенного Королевства.

При этом само по себе нежелание ответчика возвращаться вместе с ребенком в Великобританию не может служить основанием для отказа в возвращении ребенка.

По указанным же доводам суд не соглашается с выводами органа опеки, содержащимися в данном им заключении, о том, что возвращение несовершеннолетнего ребенка в Великобританию является нецелесообразным, так как создаст угрозу причинения ребенку психологического вреда ввиду ее привязанности к матери, разлука с которой может привести к негативным последствиям психоэмоционального развития девочки, полностью адаптировавшейся в новой среде.

Довод об адаптации ребенка в данном случае не состоятелен и противоречит принципам Конвенции.

Статьей 12 Гаагской конвенции предусмотрено обязательство государства, куда был вывезен ребенок, отдать распоряжение о немедленном возвращении ребенка. Это обязательство ограничено несколькими условиями. Так, распоряжение должно быть сделано в том случае, если процедуры по возвращению начались до истечения срока в один год начиная с даты незаконного перемещения или захвата. При этом согласно абзацу второму этой статьи Гаагской конвенции даже в том случае, если процедуры начались по истечении указанного срока, судебные или административные органы также обязаны предписать возвратить ребенка.

Вместе с тем в требовании о возвращении может быть отказано, если будет установлено, что произошла адаптация ребенка (наличие свидетельства о том, что ребенок уже вполне прижился в своей новой среде) (абзац второй статьи 12 Гаагской конвенции).

В данном случае суд не может согласиться с доводами ответчика и органа опеки о полной интеграции несовершеннолетней в социальную среду по месту своего проживания на территории России.

Доводы ответчика и органа опеки о полной адаптации ребенка опровергаются не только материалами дела, перепиской ребенка с отцом, но и самими объяснениями ответчика и его представителя, из которых установлено, что ребенок находится в подавленном состоянии в связи со сложившейся ситуацией, скучает по отцу и дому в Великобритании, по своим книжкам и игрушкам, даже на территории России с матерью говорит на английском языке. В данном случае судом не установлена интеграция и адаптация ребенка на территории РФ.

Надлежащих, допустимых и достоверных доказательств тому представлено не было. Указание об этом в акте обследования жилищно-бытовых условий и заключении, представленном отделом опеки, не может являться надлежащим доказательством, поскольку противоречит иным установленным судом фактическим обстоятельствам дела. Суд при этом учитывает, что с момента незаконного удержания ребенка прошел непродолжительный период времени. Между днем незаконного удержания - 31.08.2016 г. и датой начала процедур в судебном и административной органе по его возвращению годичный срок еще не истек, а потому вопрос об адаптации ребенка в данном случае вообще не подлежит обсуждению, а ответ на него не может повлиять на решение дела по существу требования.

Доводы ответчика об удержании ею ребенка на территории России в отсутствие согласия на то отца по мотиву не желания несовершеннолетней возвращаться в Великобританию не нашли своего подтверждения в ходе слушания дела. Надлежащих доказательств тому представлено не было, тогда как из переписки отца с дочерью следует, что девочка скучает по папе и желает поскорее вернуться к нему.

Конвенция допускает возможность отказа в возвращении ребенка, если он возражает против возвращения и достиг такого возраста и степени зрелости, при которых его мнение следует учитывать (ч. 2 ст. 13).

В данном случае суд учитывает малолетний возраст ребенка, едва достигшей возраста шести лет, что может свидетельствовать об отсутствии у нее достаточного уровня понимания и зрелости. Данный вывод также содержится в приказе Высокого суда Англии и Уэльса, согласно которому, принимая во внимание возраст ребенка, не усмотрели оснований для заслушивания ее мнения.

Статьей 20 Конвенции предусмотрено, что в возвращении ребенка может быть отказано, если это противоречит основополагающим принципам запрашиваемого государства, касающимся защиты прав человека и основных свобод.

Однако в ходе судебного разбирательства такое противоречие установлено не было. Несостоятельна ссылка ответчика о противоречии требований истца основополагающим принципам Российской Федерации, касающимся защиты прав человека и основных свобод, которое, по ее мнению, выражено в том, что гражданин Российской Федерации не может быть выслан за пределы Российской Федерации или выдан иностранному государству. В рамках Конвенции одной из ее целей в случае возвращения детей речь идет о восстановлении status quo. Несовершеннолетняя также (и в первую очередь) является гражданкой Великобритании, при этом она родилась на территории Великобритании, российское гражданство получила уже после незаконного удержания ее матерью на территории России и начала процедур по возвращению ребенка. В данном случае речь не идет о выдаче несовершеннолетней иностранному государству. Предметом настоящего спора является вопрос о незамедлительном возвращении ребенка, незаконно удерживаемого на территории РФ, в место ее постоянного (обычного) проживания, что не противоречит Конституции Российской Федерации, тогда как, присоединившись к Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей, Российская Федерация взяла на себя обязательства на эффективное применение и полноценное выполнение данной Конвенции.

Иные доводы ответчика о том, что ребенок наряду с матерью имеет гражданство Российской Федерации, ответчик имеет работу на территории России и не желает возвращаться в Великобританию не могут быть приняты судом, поскольку наличие или отсутствие у ребенка и (или) родителей российского гражданства, нежелание матери незаконно удерживаемого ребенка возвращаться в страну постоянного места проживания, для рассмотрения настоящего спора правового значения не имеют.

Иных оснований для отказа в возвращении несовершеннолетней в государство ее постоянного (обычного) проживания – Великобританию – судом, не установлено.

Учитывая изложенные выше установленные судом фактические обстоятельства дела, требования Конвенции, оценив представленные сторонами доказательства в совокупности, суд приходит к выводу, что факт незаконного удержания несовершеннолетней на территории Российской Федерации нашел подтверждение в судебном заседании, обстоятельств, препятствующих вынесению решения, предписывающего возвращение ребенка в место его постоянного проживания, судом не установлено, в связи с чем исковые требования обоснованы и подлежат удовлетворению.

При этом заявление истца об обращении решения суда к немедленному исполнению на основании ст. 212 ГПК РФ удовлетворению не подлежит, поскольку истцом не представлено доказательств наличия особых обстоятельств, при которых замедление его исполнения может привести к значительному ущербу для взыскателя или исполнение может оказаться невозможным. Тогда как суд учитывает, что с момента начала судебных процедур по возвращению ребенка ответчик с несовершеннолетней не меняла места жительства, а определением суда от 19.12.2016 года по иску приняты обеспечительные меры, согласно которым ответчику до вступления решения суда в законную силу по данному делу запрещено изменять место пребывания ребенка и ограничен выезд из РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199, 244.16 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования о возвращении ребенка, незаконно удерживаемого в Российской Федерации, на основании норм международного договора Российской Федерации удовлетворить.

Предписать незамедлительное возвращение несовершеннолетнего в страну постоянного проживания – Великобританию, на основании международного договора Российской Федерации – Гаагской Конвенции о международно-правовых аспектах похищения детей от 25 октября 1980 года.

Обязать ответчика, в течение одной недели с момента вступления решения суда в законную силу передать несовершеннолетнего ребенка, а также документы на ребенка, а именно паспорт государства Великобритании на ее имя, отцу ребенка – для возвращения ребенка на территорию Великобритании.

В удовлетворении требования об обращении решения суда к немедленному исполнению – отказать.

Решение может быть обжаловано путем подачи апелляционной жалобы, а прокурором может быть принесено представление, через суд, постановивший решение, в течение десяти дней со дня принятия решения.

Судья – подпись