ДЕЛО "СИЛЬВЕСТЕР (SYLVESTER) ПРОТИВ АВСТРИИ"

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО "СИЛЬВЕСТЕР (SYLVESTER) ПРОТИВ АВСТРИИ" (Жалобы N 36812/97 и 40104/98)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(Страсбург, 24 апреля 2003 года)

--------------------------------

По делу "Сильвестер против Австрии" Европейский Суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:

Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,

Ф. Тюлькенс,

Дж. Бонелло,

П. Лоренсена,

Н. Ваич,

С. Ботучаровой,

Э. Штейнер, судей,

а также при участии С. Нильсена, заместителя Секретаря Секции Суда,

заседая 3 апреля 2003 г. за закрытыми дверями,

вынес следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано двумя жалобами (N 36812/97 и 40104/98), поданными 25 мая 1997 г. и 26 февраля 1998 г. соответственно, в Европейскую Комиссию по правам человека против Австрийской Республики гражданином Соединенных Штатов Америки Томасом Ричардом Сильвестером и гражданкой Австрии и Соединенных Штатов Америки Кариной Марией Сильвестер (далее - заявители) в соответствии с бывшей Статьей 25 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

2. Интересы заявителей представлял С. Мозер (S. Moser), практикующий юрист из г. Граца (Graz). Власти Австрии представлял Уполномоченный Австрии при Европейском Суде по правам человека посол Х. Винклер (H. Winkler), глава юридического департамента Министерства иностранных дел.

3. Заявители утверждали, что неисполнение постановления о возвращении, в соответствии с Гаагской конвенцией 1980 года "О гражданско-правовых аспектах международного похищения детей", нарушило их права, предусмотренные Статьями 6 и 8 Конвенции.

4. Жалобы были переданы в Европейский Суд 1 ноября 1998 г., когда вступил в силу Протокол N 11 к Конвенции (пункт 2 Статьи 5 Протокола N 11 к Конвенции).

5. Жалобы были переданы в производство бывшей Третьей секции Суда (пункт 1 Правила 52 Регламента Суда). В рамках этой Секции была сформирована Палата в соответствии с пунктом 1 Правила 26 Регламента Суда (пункт 1 Статьи 27 Конвенции) для рассмотрения этого дела.

6. Своим решением от 24 октября 2000 г. Европейский Суд постановил объединить жалобы в одно производство и сообщить о них властям Австрии.

7. Заявитель и власти Австрии представили свои доводы о приемлемости и по существу жалобы. Также были получены комментарии третьих лиц: Моники Сильвестер, матери второго заявителя, Жан Реверс МакМилан, адвоката, Национального центра по пропавшим детям и использованию детского труда и Международного центра по пропавшим детям и использованию детского труда, неправительственных организаций, действующих на основании Гаагской конвенции 1980 года "О гражданско-правовых аспектах международного похищения детей", которым было дано разрешение Председателем Палаты представлять письменные замечания и принимать участие в слушаниях (пункт 2 Статьи 36 Конвенции и пункт 3 Правила 61 Регламента).

8. 1 ноября 2001 г. Европейский Суд сменил состав своих Секций (пункт 1 Правила 25 Регламента). Это дело было передано на рассмотрение новообразованной Первой секции (пункт 1 Правила 52 Регламента).

9. Своим решением от 26 сентября 2002 г. Европейский Суд признал жалобу приемлемой.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

10. Заявители родились в 1953 и 1994 году соответственно. Первый заявитель проживает в Вест Блумфилде (штат Мичиган), а второй - в Граце.

11. Первый заявитель женился на гражданке Австрии в апреле 1994 года. Брак был заключен в Соединенных Штатах Америки, где они постоянно проживали. Их дочь, второй заявитель, родилась 11 сентября 1994 г. Последнее постоянное место их жительства находилось в штате Мичиган. В соответствии с законами штата Мичиган оба родителя осуществляли опеку над вторым заявителем.

12. 30 октября 1995 г. жена первого заявителя без его согласия покинула Соединенные Штаты вместе со вторым заявителем и отправилась в Австрию.

13. 31 октября 1995 г. первый заявитель, ссылаясь на Гаагскую конвенцию 1980 года "О гражданско-правовых аспектах международного похищения детей" (далее - Гаагская конвенция), потребовал от австрийского суда вынести постановление о возвращении второго заявителя. В этом и всех последующих разбирательствах интересы первого заявителя представлял его адвокат.

14. 3 ноября 1995 г. мать второго заявителя подала в Окружной суд по гражданским делам (Bezirksgericht fur Zivilrechtssachen) г. Граца заявление об установлении односторонней опеки над вторым заявителем.

15. 20 декабря 1995 г. Окружной суд по гражданским делам после заслушивания доказательств, представленных первым заявителем и его женой, после устного выступления эксперта по детской психологии доктора К. (Dr. K.), постановил, что необходимо вернуть второго заявителя первому заявителю на место, где они ранее проживали в Мичигане.

16. Суд отметил, что в соответствии с законами штата Мичиган первый заявитель и его жена являлись совместными опекунами своей дочери, и признал, что неправомерно увезла ребенка, по смыслу статьи 3 Гаагской конвенции. Кроме того, он отклонил утверждение матери о том, что при возвращении ребенок будет подвергнут риску получения физического или психологического вреда в смысле пункта (b) статьи 13 Гаагской конвенции. Он счел, что также не может являться помехой для возвращения второго заявителя то, что мать была ее ближайшим родственником, и то, что возвращение могло бы повлечь тяжелую травму, повлиявшую бы на ее развитие. Иначе матери маленьких детей могли бы обходить положения Гаагской конвенции. Что касается утверждения матери о том, что первый заявитель регулярно занимался мастурбацией в присутствии ребенка, то суд сослался на показания эксперта, заявившего, что ввиду раннего возраста это не могло нанести немедленный вред ребенку. Тот факт, что такое поведение в дальнейшем могло нанести вред ребенку, должен рассматриваться в деле об опеке. Наконец, суд установил, что мать может вернуться в Соединенные Штаты вместе со вторым заявителем.

17. 19 января 1996 г. Окружной суд по гражданским делам Граца (Landesgericht fur Zivilrechtssachen) отклонил апелляцию, поданную матерью второго заявителя.

18. Окружной суд подтвердил решение районного суда относительно вопроса о наступлении возможного физического или психологического вреда при возвращении второго заявителя, в смысле пункта (b) статьи 13 Гаагской конвенции. Он отметил, что бремя доказывания лежит на лице, возражающем против возвращения, то есть на матери второго заявителя. Также он заметил, что утверждения эксперта по детской психологии исключали возможность наступления такого риска. Это утверждение было сделано при допущении, что утверждения матери были истинны. Но Окружной суд подчеркнул, что правдоподобность этих утверждений не была доказана и ему необходимо заслушать первого заявителя, чтобы у суда сложилось собственное мнение о нем.

19. 27 февраля 1996 г. Верховный суд (Oberster Gerichtshof) отклонил последующую апелляцию матери второго заявителя.

20. 27 февраля 1996 г. первый заявитель подал заявление о принудительном применении постановления о возвращении от 20 декабря 1995 г.

21. Тем временем первый заявитель начал процедуру развода в окружном суде г. Окленда (штат Мичиган). Своим решением от 16 апреля 1996 г. суд принял постановление о разводе. Также он постановил, что первый заявитель является единственным опекуном второго заявителя и что второй заявитель должен проживать совместно с первым с момента возвращения.

22. 7 мая 1996 г. дело снова вернулось для рассмотрения в Окружной суд по гражданским делам Граца.

23. 8 мая 1996 г. Окружной суд по гражданским делам Граца постановил о принудительном исполнении постановления о возвращении в соответствии с пунктом 1 статьи 19 Закона "О процедуре рассмотрения споров" (Ausserstreitgesetz). Он отметил, что была необходимость назначения принудительных мер, поскольку мать препятствовала возвращению ребенка. Она дала интервью местной газете, где заявила, что часто меняет свое место жительства и намеревается всеми силами мешать забрать у нее ребенка.

24. Утром 10 мая 1996 г. была предпринята попытка принудительного исполнения постановления о возвращении в соответствии с постановлением от 8 мая 1996 г. Судебный пристав в сопровождении офицера полиции, слесаря и представителя службы по делам молодежи пришел в дом, где жили второй заявитель и ее мать. Также присутствовал и первый заявитель. Произведенный обыск, сопровождавшийся применением физического воздействия на второго заявителя и насильственным открыванием дверей, результатов не дал. По случаю попытки принудительного применения решения Верховного суда от 27 февраля 1996 г. и постановления о возвращении от 8 мая 1996 г. они были вручены матери второго заявителя.

25. 15 мая 1996 г. мать второго заявителя снова подала апелляцию на решение от 8 мая 1996 г. и представила заявление об установлении односторонней опеки над вторым заявителем.

26. 29 мая 1996 г. окружной суд Соединенных Штатов Восточного округа Мичигана выдал ордер на арест матери второго заявителя по подозрению в международном похищении детей.

27. 18 июня 1996 г. первый заявитель подал еще одно заявление о принудительном применении постановления о возвращении.

28. Своим решением от 25 июня 1996 г. Окружной суд по гражданским делам Граца по запросу матери второго заявителя передал полномочия по рассмотрению дела районному суду г. Лейбница (Leibnitz), в судебном округе которого предположительно жила второй заявитель.

29. 29 августа 1996 г. Окружной суд по гражданским делам Граца удовлетворил апелляцию, поданную первым заявителем, против передачи дела и, по апелляции матери, отменил постановление от 8 мая 1996 г., вынесенное Окружным судом по гражданским делам Граца, и вернул ему дело.

30. Ссылаясь на пункт 1 статьи 19 Закона "О процедуре рассмотрения споров", суд установил, что в ходе применения принудительных процедур необходимо принимать во внимание здоровье ребенка, поскольку ситуация может измениться с момента принятия постановления о возвращении и принудительных мер. Но в соответствии со статьей 13 Гаагской конвенции этот вопрос не может рассматриваться судом по собственному желанию, а только при наличии заявления лица, выступающего против возвращения. Вслед за исполнением постановления от 8 мая 1996 г. мать утверждала, в частности, что она была самым близким родственником второго заявителя. Из-за истечения большого количества времени второй заявитель больше не узнавала своего отца по фотографиям. Отбирание ребенка от матери не нанесет ей непоправимый вред. Тем не менее суд приказал Окружному суду установить, не изменилась ли обстановка после издания постановления о возвращении от 20 декабря 1995 г. Также он приказал окружному суду узнать мнение эксперта по детской психологии относительно того, повлечет ли возвращение ребенка причинение ему физического или психологического вреда и соответствуют ли принудительные меры интересам ребенка.

31. Между маем и декабрем 1996 года осуществлялась переписка между Министерством иностранных дел США и Министерством юстиции Австрии, действующими в качестве Центральных инспекций в соответствии с Гаагской конвенцией. Министерство иностранных дел США постоянно запрашивало информацию о том, какие меры были приняты по установлению места нахождения второго заявителя и по принудительному применению постановления о возвращении от 20 декабря 1995 г. Министерство юстиции Австрии отвечало, что интересы первого заявителя представлял адвокат и должен был принимать все необходимые меры по претворению в жизнь постановления о возвращении. Оно также указывало, что имелись довольно ограниченные возможности по установлению места нахождения ребенка, который исчез после принятия постановления о возвращении.

32. 15 октября 1996 г. Верховный суд отклонил апелляцию, поданную первым заявителем, и отменил постановление о возвращении от 8 мая 1996 г. Он отметил, в частности, что основной целью всей процедуры является здоровье и благосостояние ребенка. При назначении принудительных мер, предусмотренных пунктом 1 статьи 19 Закона "О процедуре рассмотрения споров", суд должен был принять во внимание интересы ребенка, несмотря на то что было принято постановление о возвращении, так как ситуация за это время могла измениться. Исходя из целей Гаагской конвенции, отказ от применения принудительных мер был бы оправдан, если бы возвращение ребенка повлекло риск причинения ему физического или психологического вреда в смысле пункта (b) статьи 13 Гаагской конвенции.

33. Верховный суд признал, что серьезные проблемы возникают в делах, в которых похититель создал такие условия, при которых возвращение похищенного представляло собой серьезную опасность для здоровья и благосостояния ребенка. Когда похититель маленького ребенка является его близким родственником и отказывается вернуться с ним, это может повлечь за собой серьезную угрозу здоровью ребенка. Тем не менее пункт (b) статьи 13 Гаагской конвенции разъяснил, что интересы здоровья ребенка стоят превыше основной цели Конвенции по предотвращению похищения детей. Основания для удержания от совершения противоправных действий или, другими словами, стремление показать, что похищение ребенка противоправно не могут оправдывать риск причинения физического или психологического вреда ребенку.

34. В настоящем деле мать заявляла, что ребенок, которому уже более двух лет, уже отдалился от отца. Перемещение ребенка, лишение его близкого человека и возвращение в Соединенные Штаты повлечет за собой непоправимый вред. Верховный суд подчеркнул, что особенности данного дела заключаются в том, что в ходе основных процедур по делу суды не признавали, что есть возможность причинить какой-либо психологический вред (в результате предполагаемого недопустимого поведения первого заявителя), исключительно из-за юного возраста ребенка. В этих обстоятельствах нельзя исключить то, что ребенку, которому сейчас уже более двух лет и который жил только с матерью более года, будет причинен серьезный психологический вред в случае возвращения к отцу. Таким образом, региональный суд правильно установил, что необходимость принудительного исполнения постановления о возвращении требует дальнейшего исследования, включая рассмотрение мнения эксперта по детской психологии. Также необходимо установить, являются ли утверждения матери истинными.

35. В соответствии с решением Верховного суда дело было передано назад в Окружной суд по гражданским делам Граца.

36. 23 апреля 1997 г. окружной суд Окленда издал ордер "о предоставлении убежища", действительный до 23 апреля 1997 г., который урегулировал, inter alia, находящийся в процессе рассмотрения вопрос об опеке, устанавливал, что первый заявитель не будет использовать свое право на одностороннюю опеку; второй заявитель будет проживать с матерью отдельно от первого заявителя, который возьмет на себя обязательство по их содержанию; и ордер на арест матери будет отменен, как только она и второй заявитель сядут в самолет до Мичигана.

37. 29 апреля 1997 г. Окружной суд по гражданским делам Граца отклонил ходатайство первого заявителя о принудительном применении постановления о возвращении.

38. В ходе рассмотрения дела эксперт по детской психологии, доктор К., высказал свое мнение в ходе разбирательства 26 марта 1997 г., а первому заявителю была дана возможность прокомментировать это высказывание. На основании мнения эксперта суд установил, что с момента рождения второго заявителя ее мать была для нее самым близким человеком. Однако первый заявитель имел с ней тесную связь до 30 октября 1995 г. - до момента ее похищения. Впоследствии они вообще не имели никаких связей. После принятия постановления о возвращении прошел год и четыре месяца, и первый заявитель стал для второго заявителя посторонним человеком. Исходя из этого, ребенок нуждался в надежных взаимоотношениях с близким человеком, а именно с матерью. Учитывая истечение времени с момента принятия постановления о возвращении от 20 декабря 1995 г., Окружной суд постановил, что имело место изменение обстоятельств, имеющих отношение к делу, в результате чего второй заявитель потерял какую-либо связь с первым заявителем, в то время как ее связь с матерью и прародителями по материнской линии становилась все крепче. Таким образом, ее возвращение повлечет причинение психологического вреда.

39. Суд отметил первое утверждение заявителя от 28 апреля 1997 г. и его предложение в смысле ордера "о предоставлении убежища", но счел, что такое его предложение не гарантировало того, что отношения второго заявителя с близким для нее человеком будут соблюдаться в дальнейшем. Поскольку такие отношения были для нее необходимы, ходатайство о принудительном применении постановления о возвращении было отклонено.

40. 28 мая 1997 г. Окружной суд по гражданским делам Граца отклонил апелляцию первого заявителя. Он согласился с мнением районного суда в том, что кардинально изменилась с момента принятия постановления о возвращении. В то время второй заявитель была гораздо моложе и, учитывая небольшой промежуток времени, истекший с момента ее похищения и принятия постановления о возвращении, еще не потеряла взаимосвязи с первым заявителем. Возвращение второго заявителя вместе с матерью также не может быть рассмотрено. Не считая доводов, приведенных окружным судом, мать ребенка будет преследоваться в уголовном порядке в Соединенных Штатах, и, соответственно, ребенка у нее заберут.

41. 2, 3 и 4 июня 1997 г. первому заявителю была предоставлена возможность под контролем встретиться со вторым заявителем.

42. 9 сентября 1997 г. Верховный суд отклонил следующую апелляцию первого заявителя на том основании, что она не затрагивала никакого спорного правового вопроса.

43. 29 декабря 1997 г. матери второго заявителя Окружным судом по гражданским делам Граца было предоставлено право односторонней опеки над вторым заявителем. Суд отметил, что статья 16 Гаагской конвенции, запрещающая государствам, на территорию которых был перемещен ребенок, решать вопрос о попечительстве, пока не будет решен вопрос о его возвращении, не применяется, поскольку решение о непринятии постановления о возвращении является окончательным. После процедуры апелляции было вынесено окончательное постановление от 31 марта 1998 г.

II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика

A. Гаагская конвенция от 25 октября 1980 г. "О гражданско-правовых аспектах международного похищения детей"

44. Преамбула Конвенции, которая была инкорпорирована в австрийское право, обозначает следующие цели:

"... предоставить детям защиту в международном масштабе от вредоносных последствий их незаконного перемещения или захвата и создать процедуры для обеспечения их незамедлительного возвращения в государство их постоянного проживания...".

45. Цель такого возвращения заключается, после восстановления статус-кво, в разрешении конфликта между попечителем и лицом, которое переместило или захватило ребенка, на территории постоянного проживания ребенка. Этот принцип основывается на том, что суды государства постоянного проживания ребенка имеют более благоприятное расположение для принятия решения о попечительстве.

Статья 3

"Перемещение или захват ребенка рассматриваются как незаконные, если:

(a) при этом нарушаются права попечительства над ребенком, принадлежащие какому-либо лицу, учреждению или иному органу, коллективному или индивидуальному, в соответствии с законодательством государства, в котором ребенок постоянно проживал до его перемещения или захвата; и

(b) в момент перемещения или захвата эти права эффективно осуществлялись, коллективно или индивидуально, или осуществлялись бы, если бы не перемещение и захват..."

Статья 7

"Центральные инспекции сотрудничают друг с другом и содействуют сотрудничеству между компетентными властями своих государств с целью обеспечения незамедлительного возвращения детей и достижения других целей Конвенции.

В частности, непосредственно или через какого-либо посредника, они принимают все подходящие меры для того, чтобы:

(a) раскрыть все подробности о ребенке, который был незаконно перемещен или захвачен;

(b) предотвратить нанесение дальнейшего вреда ребенку или ущерба заинтересованным лицам принятием временных мер;

(d) обмениваться там, где это желательно, информацией о социальном положении ребенка;

(e) предоставлять информацию общего характера, например, о законодательстве их государств в областях, регулируемых Конвенцией;

(f) инициировать судебные или административные процедуры или способствовать таким процедурам с целью добиться возвращения ребенка и, в случае необходимости, организовывать эффективное осуществление права доступа;

(g) если требуют обстоятельства, предоставлять или организовать предоставление юридической помощи и консультаций, включая участие адвокатов и юридических советников;

(h) оказывать такую организационную помощь, какая может быть необходима для обеспечения безопасного возвращения ребенка;

(i) обмениваться информацией о ходе действия настоящей Конвенции и по мере возможности устранять препятствия для применения".

Статья 11

"Судебные и административные власти Договаривающихся государств без задержек проводят все процедуры для возвращения детей.

Если соответствующие судебные или административные власти не достигли никакого решения в течение шести месяцев с начала процедур, заявитель или Центральная инспекция запрашиваемого государства по своей собственной инициативе либо по просьбе Центральной инспекции запрашивающего государства имеют право просить о представлении им объяснений о причинах задержки...".

Статья 12

"Если ребенок перемещен или захвачен так, как это предусмотрено Статьей 3.., соответствующие инстанции отдают распоряжение о немедленном возвращении ребенка".

Статья 13

"Несмотря на положения предыдущей статьи, судебные или административные инстанции запрашиваемого государства не обязаны отдавать распоряжение о возвращении ребенка, если лицо, учреждение или иной орган докажут, что:

(b) существует серьезный риск того, что его или ее возвращение поставит ребенка под угрозу получения физического или психологического ущерба или иным путем создаст для ребенка нетерпимую обстановку...".

B. Закон "О процедуре рассмотрения споров"

46. Пункт 1 статьи 19 устанавливает, что соответствующие принудительные меры должны быть приняты без каких-либо дальнейших процессуальных действий против стороны, отказывающейся исполнять постановления суда.

47. В соответствии с практикой Верховного суда по любым процессуальным действиям, касающимся перемещения ребенка, суды должны принимать во внимание здоровье ребенка при оценке того, необходимо ли применение принудительных мер и каких именно.

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение Статьи 8 Конвенции

48. Заявители утверждали, что Верховный суд в своем решении от 15 октября 1996 г. о применении принудительных мер укажет на необходимость пересмотра вопросов, уже установленных в окончательном распоряжении о возвращении, в соответствии с Гаагской конвенцией, и что такой пересмотр приведет к неисполнению распоряжения о возвращении. Они заявляли о нарушении Статьи 8 Конвенции, которая устанавливает следующее:

"1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни...

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц".

A. Доводы сторон

1. Заявители

49. Заявители утверждали, что вмешательство в их право на уважение семейной жизни не соответствовало положениям пункта 2 Статьи 8 Конвенции. Они, в частности, заявляли, что решение Верховного суда основывалось на ошибочном толковании Гаагской конвенции и не преследовало законную цель. Вмешательство, имевшее место из-за неисполнения постановления о возвращении, не было обязательным. Равно как и в деле "Игнакколо-Зениде против Румынии" (Ignaccolo-Zenide v. Romania) (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда, жалоба N 31679/96, ECHR 2000-I), когда суды не смогли обеспечить все необходимые меры для принудительного исполнения постановления о возвращении и такое промедление привело к невозможности исполнения этого постановления. В частности, прошло два с половиной месяца между принятием Верховным судом решения от 27 февраля 1996 г. и возвращением дела 7 мая 1996 г. назад в Окружной суд по гражданским делам Граца. Заявители также оспаривали тот факт, что принудительные меры не могли быть приняты после подачи матерью апелляции на постановление о применении принудительных мер. Кроме того, оспариваемое вмешательство не соответствовало возможности вмешательства, если оно необходимо в общественных интересах, поскольку мать второго заявителя могла принять участие в рассмотрении вопроса о попечительстве в окружном суде Окленда.

2. Власти Австрии

50. Власти Австрии заявляли, что решение Верховного суда представляло собой вмешательство в право заявителей на уважение их семейной жизни. Но оно основывалось на пункте 1 статьи 19 Закона "О процедуре рассмотрения споров" и на пункте (b) статьи 13 Гаагской конвенции и преследовало законную цель, а именно благосостояние ребенка. Что касается необходимости вмешательства, то власти Австрии подчеркнули, что Гаагская конвенция не предоставляет абсолютного права для получения постановления о возвращении похищенного ребенка, а в первую очередь уделяет внимание здоровью ребенка. Ссылаясь на дело "Нуутинен против Финляндии" (Nuutinen v. Finland) (см. Постановление Европейского Суда, жалоба N 32842/96, ECHR 2000-VIII), они указывают, что государство может быть обязано на стадии применения принудительных мер установить, соответствует ли принятое решение интересам ребенка. Следовательно, рассмотрение вопроса о том, повлечет ли возвращение ребенка риск нанесения ущерба, в смысле пункта (b) статьи 13 Гаагской конвенции, нельзя исключать на данной стадии. Власти Австрии оспаривали тот факт, что во время вынесения решения региональным судом от 29 августа 1996 г. и Верховным судом от 15 октября 1996 г. окружной суд Окленда уже наделил первого заявителя правом одностороннего попечительства, не заслушав показаний матери ребенка и не оценив возможность первого заявителя ухаживать за ребенком. Таким образом, в сложившейся ситуации, когда распоряжение о возвращении ребенка было получено, обвинения матери против первого заявителя не могут быть рассмотрены в ходе процедуры установления попечительства в судах Соединенных Штатов.

51. Что касается процессуальных требований, указанных в Статье 8 Конвенции, то власти Австрии утверждали, что первый заявитель принимал непосредственное участие в процедуре принятия решения. Его интересы в ходе рассмотрения дела представлял адвокат, и его держали в курсе всех процессуальных действий, и он мог давать свои комментарии по ним. Более того, в ходе рассмотрения дела не было никаких ненужных задержек. В отличие от дела "Игнакколо-Зениде против Румынии" возвращение ребенка не было отложено из-за бездействия судов. Гражданский районный суд Граца принял решение от 8 мая 1996 г. о применении принудительных мер на следующий день после получения окончательного решения Верховного суда о распоряжении о возвращении ребенка, и неудачная попытка принудительного исполнения решения суда была предпринята 10 мая 1996 г. Другие попытки не могли быть предприняты, поскольку мать подала апелляцию на решение о применении принудительных мер. Впоследствии никаких попыток принудительного исполнения решения не предпринималось ввиду решения Окружного суда по гражданским делам Граца от 29 августа 1996 г. о рассмотрении вопроса о том, есть ли риск причинения ущерба второму заявителю в случае ее возвращения. В итоге решение о принудительном исполнении распоряжения о возвращении ребенка было отменено после рассмотрения всех судебных решений, и в итоге приоритет был отдан здоровью ребенка. Таким образом, суды не преступили пределы возможных действий, установленные пунктом 2 Статьи 8 Конвенции.

3. Третьи лица

52. Третьи лица, Жан Ревер МакМилан, Национальный центр по пропавшим детям и использованию детского труда и Международный центр по пропавшим детям и использованию детского труда, утверждали, что настоящее дело было похоже на дело "Игнакколо-Зениде против Румынии". Основным вопросом являлось, действовала ли Австрия в соответствии с обязательствами, предусмотренными Статьей 8 Конвенции. Таким образом, необходимо было применить "все разумные меры", на которые указывалось в деле "Игнакколо-Зениде против Румынии", которые соответствовали обязательствам, указанным в Статьях 7 и 11 Конвенции. Ввиду этого основным спорным вопросом в деле была неудачная попытка принудительного исполнения распоряжения о возвращении ребенка. Пересмотр распоряжения о возвращении в ходе процедуры принудительного исполнения - которая противоречила Гаагской конвенции и позитивным обязательствам, предусмотренным Статьей 8 Конвенции для Договаривающихся Государств, - стал результатом неудачной попытки, а не оправданного вмешательства в права заявителя, предусмотренные Статьей 8 Конвенции. В дополнение они подчеркнули, что принудительное исполнение решений суда необходимо для соблюдения правовых норм.

53. Мать второго заявителя, так же как и третьи лица, согласилась с властями Австрии в том, что не было нарушения Статьи 8 Конвенции, поскольку австрийские суды отказались исполнять распоряжение о возвращении ребенка, поскольку это могло нанести ущерб ее здоровью. Таким образом, их решения соответствовали прецедентному праву Европейского Суда, в соответствии с которым обязанность государств по соединению родителей с их детьми не является абсолютной, поскольку здоровье ребенка может превысить желание родителей воссоединиться.

B. Мнение Европейского Суда

54. В первую очередь Европейский Суд отмечает, что между двумя заявителями существовала семейная связь, что и было необходимо в целях Статьи 8 Конвенции.

55. Учитывая вышеуказанное, необходимо было установить, имело ли место вмешательство в семейную жизнь заявителей. Европейский Суд вновь указал, что основной целью Статьи 8 Конвенции является защита личности от произвольных действий со стороны публичных властей. Также могут иметь место и позитивные обязательства, свойственные эффективному "уважению" семейной жизни. Но границы между позитивными и негативными обязательствами государства, в соответствии с этим положением, не позволяют установить точное определение. Тем не менее применяемые принципы похожи. В любом случае необходимо уделить внимание установлению справедливого равновесия между спорными интересами личности и всего общества; и в любом случае государство обладает определенными границами для действий (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Игнакколо-Зениде против Румынии", параграф 94; упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Нуутинен против Финляндии", параграф 127; Постановление Европейского Суда по делу "Хокканен против Финляндии" (Hokkanen v. Finland) от 23 сентября 1994 г., Series A, N 299, p. 20, параграф 55).

56. Европейский Суд отмечает в начале, что настоящее дело касается неисполнения окончательного распоряжения о возвращении ребенка в соответствии с Гаагской конвенцией.

57. Настоящее дело сходно с вышеупомянутым делом "Игнакколо-Зениде против Румынии", по которому Европейский Суд счел, что позитивные обязательства в соответствии со Статьей 8 Конвенции лежат на Договаривающихся Государствах, в смысле воссоединения родителя с его или ее ребенком, что предусматривается и Гаагской конвенцией, статья 7 которой содержит перечень мер, необходимых для обеспечения быстрого возвращения ребенка (ibid., параграф 95).

58. Более широко это означает, что позитивные обязательства Договаривающихся Государств, в соответствии со Статьей 8 Конвенции, включают право родителя принимать меры, направленные на воссоединение с его или ее ребенком, а также обязанность национальных властей принимать подобные меры. Но обязанность национальных властей принимать подобные меры не является абсолютной, поскольку воссоединение родителя с ребенком, который уже прожил некоторое время с другим родителем, не может быть осуществлено немедленно и может потребовать принятия каких-либо подготовительных мер. Любое обязательство, связанное с применением насилия в этой сфере, должно быть ограничено, поскольку необходимо учитывать как интересы, так и права и свободы всех заинтересованных лиц и прежде всего интересы ребенка и его права, предусмотренные Статьей 8 Конвенции. В случае если контакты с родителем могут поставить под угрозу эти интересы или вмешаться в эти права, национальные власти должны установить справедливое равновесие между ними (ibid., параграф 94; см. также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Хокканен против Финляндии", параграф 58; и Постановление Европейского Суда по делу "Олссон против Швеции (N 2)" (Olsson v. Sweden (N 2)) от 27 ноября 1992 г., Series A, N 250, pp. 35 - 36, параграф 90).

59. В делах, касающихся применения решений в сфере семейного права, Европейский Суд неоднократно устанавливал, что необходимо установить, приняли ли национальные власти все необходимые шаги для облегчения исполнения решения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Хокканен против Финляндии", параграф 58; упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Игнакколо-Зениде против Румынии", параграф 96; Постановление Европейского Суда по делу "Нуутинен против Финляндии", параграф 128). При определении того, представляло ли собой неисполнение судебного распоряжения отсутствие уважения семейной жизни заявителей, Европейский Суд должен установить справедливое равновесие между интересами всех заинтересованных лиц и всеобщим интересом по соблюдению нормы права (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Нуутинен против Финляндии", параграф 129).

60. В подобных делах соответствие мер оценивается по скорости их применения, поскольку с истечением времени могут наступить непоправимые последствия для взаимоотношений между ребенком и родителем, который не жил с ним или с ней. Это относится и к судебным разбирательствам в соответствии с Гаагской конвенцией, поскольку статья 11 Гаагской конвенции требует, чтобы соответствующие судебные или административные власти действовали быстро в делах по возвращению детей, и любое действие, длящееся более шести недель, может стать основанием для подачи запроса об указании причин задержки (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Игнакколо-Зениде против Румынии", параграф 102).

61. Европейский Суд отмечает доводы властей Австрии о том, что имело место изменение условий после принятия Верховным судом решения от 27 февраля 1996 г., подтверждающего необходимость пересмотра принудительных процедур с учетом того, что возвращение второго заявителя может повлечь риск получения ущерба в смысле пункта (b) статьи 13 Гаагской конвенции. Они подтвердили, в частности, что 16 апреля 1996 г. Окружной суд Окленда вынес заочное постановление о разводе, наделив первого заявителя правом одностороннего попечительства над вторым заявителем. В отличие от сложившейся ситуации, когда было вынесено распоряжение о возвращении ребенка, нельзя было больше надеяться, что обвинения матери, относящиеся к пагубному поведению первого заявителя, а именно предполагаемому занятию мастурбацией в присутствии ребенка, будут рассматриваться в ходе судебных слушаний по установлению попечительства в судах Соединенных Штатов Америки.

62. Со своей стороны третьи лица - Жан Реверс МакМилан, Национальный центр по пропавшим детям и использованию детского труда и Международный центр по пропавшим детям и использованию детского труда - сочли, что пересмотр в соответствии с пунктом (b) статьи 13 Гаагской конвенции в ходе применения принудительных мер противоречит не только целям Гаагской конвенции, но и позитивным обязательствам Договаривающихся Государств, предусмотренным Статьей 8 Конвенции. Они подчеркнули, что принудительное применение окончательного судебного распоряжения было необходимо для соблюдения нормы права.

63. Европейский Суд признал, что изменение относящихся к делу фактов может быть основанием для неисполнения окончательного распоряжения о возвращении ребенка. Но, принимая во внимание позитивные обязательства государства, предусмотренные Статьей 8 Конвенции, и основные требования по соблюдению нормы права, Европейский Суд должен быть удовлетворен тем, что изменение относящихся к делу фактов не было вызвано неспособностью государства принять все меры, необходимые для облегчения исполнения распоряжения о возвращении ребенка.

64. Европейский Суд отметил, что решение Окружного суда по гражданским делам Граца от 29 августа 1996 г. (см. параграфы 29 - 30), откладывающее принудительное исполнение, а также постановление Верховного суда от 15 октября 1996 г. (см. параграфы 32 - 34) не упоминают изменение обстоятельств, на которые ссылаются власти Австрии. Этот аргумент не может служить основанием для оправдания неисполнения распоряжения о возвращении ребенка.

65. Но Верховный суд предложил другой аргумент, а именно, что суды, издавая распоряжение о возвращении, отрицали возможность получения психологического ущерба вследствие предполагаемого тлетворного поведения первого заявителя ввиду малого возраста ребенка. Тем не менее рассмотрение вопроса о том, будет ли причинен второму заявителю серьезный ущерб в случае возвращения, требует дальнейшего исследования, принимая во внимание мнение эксперта.

66. Факт в том, что решения от 29 августа и от 15 октября 1996 г. основывались в основном на истечении времени и отдалении между первым и вторым заявителем. Европейский Суд тем не менее установил, было ли это истечение времени вызвано невозможностью властей принять адекватные и эффективные меры по принудительному исполнению распоряжения о возвращении.

67. Европейский Суд отметил, что в то время как судебные слушания, касающиеся издания распоряжения о возвращении, проводились с необходимой скоростью, поскольку дело было рассмотрено в трех инстанциях всего лишь в течение четырех месяцев, закончившись постановлением Верховного суда от 27 февраля 1996 г., нельзя найти никаких объяснений задержке более чем на два месяца, имевшей место перед возвращением дела из Верховного суда в Окружной суд по гражданским делам Граца 7 мая 1996 г. Кроме того, такая задержка должна рассматриваться как необходимая, учитывая, что в соответствии со статьей 11 Гаагской конвенции любое бездействие в течение более шести недель может быть основанием для представления запроса о предоставлении объяснений о причинах задержки.

68. Надо сказать, что Окружной суд немедленно постановил о принудительном исполнении распоряжения о возвращении. Но после первой неудачной попытки исполнения 10 мая 1996 г. не предпринимались никакие попытки для исполнения, несмотря на запрос первого заявителя от 18 июня 1996 г. Власти Австрии утверждали, что больше не могут приниматься никакие попытки по принудительному исполнению, поскольку находилась на рассмотрении апелляция матери от 15 мая 1996 г., в то время как заявители добивались этого. Европейский Суд не должен определять, что говорило по этому поводу внутреннее законодательство, поскольку сами Договаривающиеся Государства должны наделять себя адекватными и эффективными средствами по обеспечению соответствия с их позитивными обязательствами, предусмотренными Статьей 8 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Игнакколо-Зениде против Румынии", параграф 108). По крайней мере, суды были обязаны давать быстрые решения по апелляции. Тем не менее Окружному суду по гражданским делам Граца потребовалось три с половиной месяца, чтобы принять решение от 29 августа 1996 г. об отмене постановления о принудительном исполнении от 8 мая 1997 г. и направить дело назад в Окружной суд.

69. После решения Верховного суда от 15 октября 1996 г., которое подтвердило отложение постановления о принудительном исполнении, районному суду потребовалось более пяти месяцев, чтобы получить заключение специалиста по детской психологии, хотя он уже и был знаком с этим делом, поскольку принимал участие в основных слушаниях по делу. Основываясь на этом заключении, Окружной суд 29 апреля 1997 г. установил, что истечение времени, перемещение второго заявителя от ее самого близкого человека, а именно от матери, нанесет ей серьезный психологический ущерб, поскольку ее отец, первый заявитель, стал за все это время для нее чужим человеком. Решение Окружного суда, которое поддержал и Окружной суд Граца, а также 9 сентября 1997 г. и Верховный суд, показывает, что дело, в конце концов, было решено слишком поздно. Не учитывая трудности, созданные сопротивлением матери второго заявителя, Европейский Суд установил, тем не менее, что истечение времени было в основном вызвано урегулированием дела со стороны властей. В связи с этим Европейский Суд вновь отметил, что эффективное уважение семейной жизни требует, чтобы будущие отношения между родителем и ребенком не определялись простым истечением времени (см. Постановление Европейского Суда по делу "W. против Соединенного Королевства" (W. v. United Kingdom) от 8 июля 1987 г., Series A, N 121, p. 29, параграф 65).

70. Кроме того, Европейский Суд установил, что власти не принимали никаких мер по созданию необходимых условий для исполнения распоряжения о возвращении ребенка, в то время как длительная процедура принудительного исполнения не была закончена.

71. Европейский Суд отметил, в частности, что после неудачной попытки принудительного исполнения распоряжения о возвращении 10 мая 1996 г. мать второго заявителя сменила место жительства с целью помешать исполнению распоряжения о возвращении ребенка. Но власти не предпринимали никаких шагов по установлению места нахождения второго заявителя, чтобы облегчить контакт с первым заявителем. Напротив, из переписки, имевшей место с мая по декабрь 1996 года между Министерством юстиции Австрии и Государственным департаментом США, стало известно, что, по мнению властей Австрии, адвокат первого заявителя должен был принимать необходимые меры для принудительного исполнения распоряжения о возвращении ребенка. В связи с этим Европейский Суд опровергает подобную линию аргументирования, как в деле "Игнакколо-Зениде против Румынии", поскольку бездействие заявителя не может освободить власти от исполнения их обязанностей, поскольку именно они осуществляют публичную власть (ibid., параграф 111).

72. Учитывая вышеуказанное, Европейский Суд пришел к выводу, что власти Австрии не смогли принять без задержки все меры, необходимые для исполнения распоряжения о возвращении ребенка, и тем самым нарушили право заявителей на уважение семейной жизни, гарантированное Статьей 8 Конвенции.

Таким образом, нарушение Статьи 8 Конвенции имело место.

II. Предполагаемое нарушение Статьи 6 Конвенции

73. Заявители утверждали, что постановление Верховного суда от 15 октября 1996 г., указывающее на необходимость пересмотра вопросов, уже разрешенных в окончательном распоряжении о возвращении, привело к неисполнению этого распоряжения. Они утверждали о нарушении Статьи 6 Конвенции, которая гласит:

"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях ... имеет право на справедливое ... разбирательство дела ... судом..."

74. Власти Австрии заявили, что суды были обязаны при принудительном исполнении принять во внимание здоровье ребенка в соответствии с пунктом 1 статьи 19 Закона "О процедуре рассмотрения споров". Но Статья 6 Конвенции не запрещает пересмотр окончательного судебного решения в случае изменения имеющих значение для дела обстоятельств.

75. Третьи лица: Жан Реверс МакМилан, Национальный центр по пропавшим детям и использованию детского труда и Международный центр по пропавшим детям и использованию детского труда - утверждали, что неудачное исполнение распоряжения о возвращении и его пересмотр нарушили положения Статьи 6 Конвенции. Они ссылались на дело "Хорнсби против Греции" (Hornsby v. Greece) (см. Постановление Европейского Суда от 25 февраля 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-II), в котором Европейский Суд установил, что исполнение постановления должно рассматриваться как неотъемлемая часть "судебного разбирательства" в целях Статьи 6 Конвенции (ibid., p. 510, параграф 40).

76. Европейский Суд вновь указал на различный характер интересов, охраняемых Статьями 6 и 8 Конвенции. В то время как Статья 6 Конвенции предоставляет процессуальную защиту, а именно "право на разбирательство дела в суде" при определении "гражданских прав и обязанностей", Статья 8 Конвенции служит более широким целям, обеспечивающим соответствующее уважение семейной жизни. Различия между соответствующими гарантиями, предоставляемыми Статьями 6 и 8 Конвенции, могут, в свете определенных обстоятельств, обеспечить рассмотрение одинаковых фактов в соответствии с обеими Статьями (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "МакМайкл против Соединенного Королевства" (McMichael v. United Kingdom) от 24 февраля 1995 г., Series A, N 307-B, p. 57, параграф 91).

77. В настоящем деле Европейский Суд счел, что недостаточное уважение семейной жизни заявителей, ставшее результатом неисполнения окончательного распоряжения о возвращении ребенка, является сутью жалобы. Приняв во внимание свои замечания по поводу Статьи 8 Конвенции, Европейский Суд счел, что нет необходимости рассматривать их в свете Статьи 6 Конвенции.

III. Применение Статьи 41 Конвенции

78. Статья 41 Конвенции гласит:

"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

A. Ущерб

79. Первый заявитель требовал 276461,58 долларов США, что эквивалентно 278021 евро (на 2 декабря 2002 г., дату подачи жалоб), в возмещение материального ущерба по следующим позициям:

(i) 31033,54 доллара США в возмещение дорожных расходов и расходов, связанных с прокатом автомобиля, издержек на такси и отели в ходе шестнадцати поездок из Мичигана в Грац и обратно с декабря 1995 года по сентябрь 2002 года на судебные разбирательства и с целью установить контакт или получить доступ к второму заявителю.

Эта сумма включает 4228,92 доллара США, потраченных на дорогу и проживание с 17 по 30 декабря 1996 г., 3310,74 доллара США, потраченных на дорогу и проживание с 8 по 11 мая 1996 г., и 2667,56 доллара США, потраченных на дорогу и проживание с 31 мая по 8 июня 1997 г. Оставшаяся сумма относится к тринадцати поездкам в Грац, имевшим место по окончании судебных разбирательств в сентябре 1997 года;

(ii) 500 долларов США в возмещение издержек на переводчика, присутствовавшего при допросе назначенного судом эксперта в июне 1999 г. в ходе судебных разбирательств;

(iii) 181901,04 доллара США в возмещение потери заработка вследствие увольнения его в июне 2001 года предположительно в результате времени и внимания, потраченных на судебные разбирательства, касающиеся Гаагской конвенции и участия в разбирательствах в Австрии, по поводу установления попечительства;

(iv) 2000 долларов США в возмещение издержек на визиты к второму заявителю в июне и декабре 1997 года;

(v) 41328 долларов США в возмещение выплат г-же Сильвестер для получения ее разрешения на встречу со вторым заявителем с июля 1999 года;

(vi) 19699 долларов США в возмещение издержек на психологическую помощь и лечение, касающиеся эмоциональных и физических расстройств, предположительно вызванных неспособностью властей Австрии принудительно применить распоряжение о возвращении ребенка.

Первый заявитель признал, что некоторые или все из вышеуказанных издержек могут быть рассмотрены в ходе рассмотрения судебных расходов и издержек.

80. В возмещение морального вреда первый заявитель потребовал 1000000 долларов США от своего имени в качестве компенсации за раздражение, волнение, унижение и расстройство, которые он претерпел в результате неисполнения распоряжения о возвращении ребенка. Он подчеркнул, что потеря возможности жить со своей дочерью бесценна. Но он страдал - так, что это даже повлияло на его физическое и психическое здоровье, - от того, что мать второго заявителя и власти Австрии отняли у него возможность играть хоть сколько-нибудь значимую роль в жизни его дочери. Кроме того, он требовал 2000000 долларов США от имени второго заявителя за то, что она была лишена отца и какой-либо возможности жить с семьей в Соединенных Штатах Америки.

81. Власти Австрии утверждали, что требования первого заявителя о возмещении материального ущерба были чрезмерными. В любом случае, поскольку они относились к осуществлению им своего права доступа (дорожные расходы, предполагаемые выплаты г-же Сильвестер, расходы на переводчика), предполагаемый ущерб не относился к нарушению Конвенции, являвшемуся предметом спора. Это же относится и к другим позициям, таким как возмещение потери заработка и расходов на лечение. Что касается расходов на дорогу и проживание, относящихся к разбирательству по поводу нарушения Гаагской конвенции, необходимость в них не всегда была достаточно убедительной (например, необходимость воспользоваться такси вместо общественного транспорта).

82. Что касается морального вреда, то власти Австрии также утверждали, что требуемые суммы были чрезмерными и не соответствовали судебной практике Европейского Суда по подобным делам. Что касается возмещения морального вреда, требуемого от имени второго заявителя, власти Австрии утверждали, что не было установлено никакой причинной связи со спорным нарушением Конвенции. Даже если бы и не было нарушения Конвенции, второй заявитель все равно страдала бы также от ее разлучения с матерью и ее семьей.

83. Что касается материального ущерба, то Европейский Суд счел, что нет никакой причинной связи между заявленным ущербом и установленным нарушением, за исключением издержек на дорогу и проживание, касающихся применения распоряжения о возвращении ребенка в соответствии с Гаагской конвенцией. В отношении указанных издержек на дорогу и проживание Европейский Суд счел, что их рассмотрение возможно в рамках рассмотрения судебных расходов и издержек.

84. В отношении морального вреда Европейский Суд установил, что нет оснований сомневаться, что первый заявитель пострадал в результате неисполнения распоряжения о возвращении и что достаточная и справедливая компенсация не может быть достигнута только признанием факта нарушения Конвенции. Приняв во внимание суммы, возмещенные в подобных делах (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Игнакколо-Зениде против Румынии", параграф 117, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Хокканен против Финляндии", р. 27, параграф 77; см. также, mutatis mutandis, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Эльсхольц против Германии" (Elsholz v. Germany), жалоба N 25735/94, ECHR 2000-VIII, параграф 71, и Постановление Европейского Суда по делу "Кутцнер против Германии" (Kutzner v. Germany), жалоба N 46544/99, ECHR 2002-I, параграф 87), и принимая решение на основе принципа справедливости, требуемого Статьей 41 Конвенции, Европейский Суд присуждает первому заявителю 20000 евро. Что касается второго заявителя, то Европейский Суд установил, что признание факта нарушения является достаточной и справедливой компенсацией морального вреда, который она могла претерпеть в результате неисполнения распоряжения о возвращении.

85. В итоге Европейский Суд присудил первому заявителю 20000 евро в возмещение морального вреда.

B. Судебные расходы и издержки

86. Первый заявитель потребовал сумму возмещения в размере 288419,72 евро в качестве оплаты судебных расходов и издержек по следующим позициям:

(i) 146689,14 доллара США, что эквивалентно 147517 евро, потраченных на оплату услуг двух юридических компаний в США, которые консультировали его в ходе слушаний о нарушении Гаагской конвенции и других слушаний по делу;

(ii) 127553,13 евро в возмещение расходов, понесенных в ходе слушаний о нарушении Гаагской конвенции, других слушаний по делу в Австрии и слушаний о нарушении Конвенции;

(iii) 3556,37 доллара США, что эквивалентно 3576,43 евро, в возмещение расходов на телефон и почту;

(iv) 9718,33 доллара США, что эквивалентно 9773,16 евро, в возмещение расходов на слушания в Конгрессе Соединенных Штатов Америки по вопросу действия Гаагской конвенции.

87. Что касается расходов на внутренние слушания, то власти Австрии утверждали, во-первых, что их размер не соответствовал закону "О гонораре юристам" (Rechtsanwaltstarifgesetz). Во-вторых, они утверждали, что смета расходов содержала ряд неуточненных пунктов и большое количество расходов, понесенных после окончания в сентябре 1997 года слушаний о нарушении Гаагской конвенции, расходов, очевидно понесенных в ходе других слушаний, относящихся к праву доступа, установлению попечительства и алиментов. В-третьих, первый заявитель не смог показать, насколько расходы были необходимы, чтобы предупредить оспариваемое нарушение Конвенции.

88. В соответствии с судебной практикой Европейского Суда, чтобы получить возмещение судебных расходов и издержек, пострадавшая сторона должна понести их с целью предупреждения или устранения нарушения Конвенции, должна получить подтверждение этого Европейским Судом и в результате получить возмещение. Также необходимо доказать, что судебные расходы действительно и неизбежно имели место и что их сумма была разумна (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Венема против Нидерландов" (Venema v. Netherlands), жалоба N 35731/97, ECHR 2002, параграф 117).

89. Европейский Суд счел, что судебные расходы и издержки, относящиеся к внутренним слушаниям, касающимся нарушения Конвенции (см. выше параграф 72), и расходы в Страсбурге были неизбежны. Они должны быть возмещены до разумных пределов (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Игнакколо-Зениде против Румынии" (Ignaccolo-Zenide v. Romania), параграф 121).

90. Европейский Суд счел, что требуемые расходы чрезмерны. Исходя из принципа справедливости и учитывая бесспорную сложность дела, Европейский Суд присудил первому заявителю 20000 евро в возмещение судебных расходов и издержек.

91. Что касается расходов на дорогу и проживание, относящихся к применению распоряжения о возвращении ребенка, то Европейский Суд отметил, что только две из тринадцати поездок, предпринятых первым заявителем, имели место во время судебного разбирательства. Первая поездка - с 8 по 10 мая 1996 г., вторая - с 31 мая по 8 июня 1997 г. Европейский Суд установил, что только расходы, относящиеся к последней поездке, могут рассматриваться как понесенные с целью предупреждения и исправления нарушения Конвенции, поскольку первая поездка относилась к судебному разбирательству, которое бы имело место, если бы не было нарушения Конвенции. Тем не менее Европейский Суд присудил возмещение дорожных расходов в размере 2667,56 доллара США, что эквивалентно 2682,61 евро.

92. В итоге Европейский Суд присудил первому заявителю 22682,61 евро в возмещение судебных расходов и издержек.

C. Процентная ставка при просрочке платежей

93. Европейский Суд считает, что размер пени по выплате компенсации должен быть установлен в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского Центрального Банка плюс три процента.

На этих основаниях Суд:

1) единогласно постановил, что имело место нарушение Статьи 8 Конвенции;

2) единогласно постановил, что нет необходимости выносить решение по поводу возможного нарушения Статьи 6 Конвенции;

3) единогласно постановил:

(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 Статьи 44 Конвенции выплатить заявителю в возмещение морального вреда 20000 (двадцать тысяч) евро и в возмещение судебных расходов и издержек 22682,61 евро (двадцать две тысячи шестьсот восемьдесят два евро и шестьдесят один цент);

(b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эти суммы в размере, равном минимальному ссудному проценту Европейского центрального банка плюс три процента;

4) постановил четырьмя голосами против трех, что признание факта нарушения является достаточной и справедливой компенсацией морального вреда, понесенного вторым заявителем;

5) единогласно отклонил остальные требования заявителей о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 24 апреля 2003 г., в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.

Секретарь Секции Суда С.НИЛЬСЕН

Председатель Палаты Х.РОЗАКИС

В соответствии с пунктом 2 Статьи 45 Конвенции и пунктом 2 Правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются следующие особые мнения судей:

(a) совместное частично особое мнение судей Дж. Бонелло, Ф. Тюлькенс и Н. Ваич;

(b) отдельное мнение судьи Дж. Бонелло.

Х.Р. С.Н.

СОВМЕСТНОЕ ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ ДЖ. БОНЕЛЛО, Ф. ТЮЛЬКЕНС И Н. ВАИЧ

Что касается морального вреда, понесенного вторым заявителем, то Европейский Суд установил, "что признание факта нарушения является достаточной и справедливой компенсацией морального вреда, который она могла претерпеть в результате неисполнения распоряжения о возвращении" (см. параграф 84 in fine Постановления). Но в этих же условиях он присуждает первому заявителю 20000 евро в качестве компенсации морального вреда (ibid.). Несоразмерность двух присуждений не кажется нам справедливой, особенно учитывая, что основной целью Гаагской конвенции является защита детей (см. параграф 14 Постановления). Хотя признание факта нарушения и имеет символическую ценность, в настоящей инстанции оно является самой скромной компенсацией.

Мы не разделяем мнение, что, исходя из ее юного возраста, ребенок не понес или не сможет понести в будущем какой-либо моральный вред (такой как стресс или волнение). Европейский Суд присудил компенсацию за нарушение Статьи 8 Конвенции в результате невозможности властей Австрии принять все необходимые меры по применению распоряжения о возвращении ребенка, что нарушило право второго заявителя на уважение семейной жизни (см. параграф 72 Постановления).

Мы считаем, что, как и в Постановлении Европейского Суда по делу "Скоццари и Джунта против Италии" (Scozzari and Giunta v. Italy) от 13 июля 2000 г., в котором Европейский Суд установил, что необходимо принимать во внимание моральный вред, понесенный детьми, ввиду того что они являются заявителями (параграф 253), Европейский Суд должен был присудить второму заявителю, чьи действия не подлежат критике, компенсацию, соответствующую уровню понесенного морального вреда.

ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДЖ. БОНЕЛЛО

1. Я абсолютно не согласен с решением большинства относительно того, что является справедливым возмещением первому заявителю и его дочери Карине Марии, чтобы компенсировать установленное нарушение их основного права на семейную жизнь. Я присоединился к совместному несовпадающему мнению судей, критикующему решение большинства о неприсуждении Карине Марии компенсации, поскольку, по их мнению, простое признание факта нарушения является достаточной и справедливой компенсацией морального вреда, понесенного ей. Я должен разъяснить свою точку зрения относительно ущерба и расходов, возмещенных заявителю.

2. Я голосовал, как и большинство судей Европейского Суда, в отношении размера выплаты заявителю в возмещение материального ущерба, морального вреда и судебных расходов и издержек. Я сделал это не потому, что я одобряю обоснование большинства и его математические заключения, а чтобы мой голос "против" не рассматривался как мое нежелание возмещать какой-либо ущерб и расходы. Напротив, я нахожу сумму возмещения заявителю ничтожной и недостаточной. Я полагаю, что выплаченная компенсация не отвечает принципу соразмерности между причиненным ущербом и выплаченным возмещением.

3. Жизнь заявителя была разрушена в результате пренебрежения властями Австрии своими обязанностями, предусмотренными Статьей 8 Конвенции, которая, как согласилось большинство, в настоящем деле налагала на них обязанность обеспечить исполнение окончательного распоряжения о возвращении ребенка, принятого в соответствии с положениями Гаагской конвенции "О гражданско-правовых аспектах международного похищения детей". Заявитель и его жена жили в штате Мичиган, США. Переезд жены в Австрию вместе с незаконно взятым ребенком побудил заявителя начать судопроизводство в Австрии, которое требовало его присутствия там для поддержания соответствующего и успешного обвинения.

4. Европейский Суд установил два серьезных нарушения судами Австрии положений Статьи 8 Конвенции: некоторые необъяснимые задержки в ходе разбирательства (см. параграф 67 Постановления) и тот факт, что они отменили окончательное распоряжение о возвращении ребенка, принятое в пользу заявителя. Я полагаю, что, в соответствии с судебной практикой Европейского Суда, все убытки, расходы и издержки, "действительно и неизбежно" понесенные заявителем для предотвращения и устранения нарушения Конвенции, должны быть возмещены.

5. Я бы, конечно, исключил из выплаты ущерба, расходов и издержек те, которые заявитель понес для препятствования действиям жены, когда на Австрию еще не были возложены никакие обязанности. Но что касается необоснованных задержек и неисполнения окончательного распоряжения о возвращении (за оба факта большинство судей Европейского Суда признало суды Австрии ответственными), то это стало основным фактом нарушения прав заявителя, предусмотренных Конвенцией. Тот поворотный момент, когда заявитель начал бороться не с женой, а с бездействием австрийской системы, имел место в апреле 1996 года. По моему мнению, с того момента, как ответственность государства полностью доказана, все убытки, ущерб, расходы и издержки, понесенные заявителем для исправления нарушения государством, должны быть возмещены государством-ответчиком.

6. То, что заявитель потерял работу в США в июне 2001 года, поскольку постоянное участие в разбирательствах в Австрии препятствовало осуществлению трудовых обязанностей в США, эти убытки также должны быть компенсированы. Европейский Суд счел, что нет никакой причинной связи между заявленным материальным ущербом и установленным нарушением Конвенции (см. параграф 83 Постановления). По моему мнению, причинная связь между попытками заявителя получить возмещение за нарушение, с одной стороны, и потерей работы (и другими существенными убытками) - с другой, настолько необратима, насколько и непреодолима. Поверить в противное - все равно что поверить, что заявитель мог должным образом работать в США, постоянно участвуя в правовых баталиях в Австрии, постоянно пересекая земной шар для участия в судебных заседаниях и совещаниях с юристами.

7. Выплату 20000 евро заявителю в возмещение морального вреда я нахожу ничтожной и незначительной. Человеку, чей смысл жизни был безвозвратно уничтожен нарушением основных прав, отцу, лишенному единственной дочери, жертве неправильного применения закона, большинство судей Европейского Суда решило возместить всего лишь небольшую часть причиненного ущерба. Едва ли это красноречивое высказывание, призванное подчеркнуть, насколько уважается неприкосновенность основных прав в глазах Европейского Суда. Если последствия нарушения Конвенции стали настолько незначительными, государства могут посчитать глупым не попробовать нарушить ее.

Судебная практика