Ничего личного, я просто делаю свою работу

И снова о начальном периоде нашей жизни в столице штата Нью-Гэмпшир Конкорде.

Мы приехали в Конкорд в последний день июля 1993 г. Учебный год у меня начинался через 4 недели. За это время предстояло сделать очень многое: от нахождения работы для жены до устройства в школу пятилетней Алисы.

Последнее оказалось делом несложным. В США среднее образование получается последовательным обучением в трех ступенях школы (тoчнее, в трех разных школах): начальной (elementary school), средних (junior high school) и старших (high school) классах. Начальная школа «Рамфорд» находилась в квартале ходьбы от нашего дома. Мы просто пришли туда с Алисой и ее документами, поговорили с директором школы и парой учителей, и Алиса была зачислена.

Конечно, встал вопрос об уровне английского у нашей дочери. В Нью-Йорке она ходила в русскоязычный детсад, где познакомилась с основами английского. Но в семье мы тогда по моему настоянию говорили только по-русски (увы, это правило мне так и не удалось прочно «вбить» в головы своих женщин). Так что ей требовалось время на адаптацию к англоязычной среде.

В школе была преподавательница английского для детей-иностранцев (ESL – English as a Second Language – teacher). Алиса стала ее всего лишь второй «подопечной» – в «Рамфорде» училась еще девочка из греческой семьи. Преподавательница занималась с дочкой отдельно, и к зиме Алиса по уровню владения английским уже ничем не отличалась от других детей своего возраста.

Когда в разговоре с директором школы речь зашла о языке, я похвастался, что русские буквы Алиса знает с двух лет, а с трех – читает по слогам. Потом сказал, что мы понимаем: в Америке ей, скорее всего, не удастся сохранить русский в качестве родного языка. Но хотели бы, чтоб она выросла полностью двуязычной, умела хорошо читать и писать на русском.

До отъезда в Конкорд мы действительно уделяли этому большое внимание. Я приехал в США первым, и жена переслала несколько посылок с русскими детскими книгами. Еще нашу «детскую библиотеку» пополнили здесь – как только смогли это себе позволить. Занимались с Алисой каждый день – обычно жена, но в воскресенье и я, работавший тогда 6 дней в неделю.

К сожалению, в Конкорде все изменилось. Жена стала пахать на двух работах и выматывалась до тошноты. Я же совсем утонул в учебе: читал везде, где мог, спал по 3-4 часа в день.

(Чтения в law school нам ЕЖЕДНЕВНО задавали до 150 страниц энциклопедического формата. Причем учат здесь юристов не по учебникам, а по сборникам прецедентных решений апелляционных судов. И ничто в этих сборниках не разжевано, вместо комментариев после каждого решения следуют вопросы. Так у студента развивается самостоятельное мышление и умение выражать и отстаивать свою точку зрения.

Да и от выполнения домашних заданий не увильнешь: учебный процесс сильно отличался от того, к которому я привык. В советском институте сначала на лекции объясняли новый материал, а затем закрепляли его домашним заданием. Здесь все было наоборот: новый материал студенты-юристы сначала читали дома, а потом на лекции профессор проверял его усвоение. Поднимал студента и просил прокомментировать заключение суда по такому-то делу. И вне зависимости от верности ответа обязательно «разносил» студента на глазах сотни-другой товарищей: воспитывал у будущего адвоката «толстокожесть». Без нее в Штатах невозможна работа в зале суда: американские судьи «у себя дома» имеют практически безграничную власть и охотно ею пользуются.

Конечно, высмеиваемый студент пытался спорить, но где там: профессор всегда знает материал лучше...)

Так что в первые месяцы нам было просто не до занятий русским языком с Алисой. К сожалению.

«Передышка» наступила где-то в конце ноября: на День Благодарения у нас было аж четыре выходных дня. Вот тогда-то, отоспавшись, я и вспомнил о русском для дочери. В один из дней попросил Алису принести книжку, которую она хотела бы сегодня почитать. А она принесла ... ксерокопию сказки «Волк и семеро козлят».

У нас этой сказки не было. Ни оригинального издания, ни ксерокопии. Я спросил Алису, где она ее взяла. Ответ был:

– Это дядя Джон мне дал, чтоб дома читала.

– ???

Постепенно из маловразумительного рассказа Алисы и разъяснений к нему, полученных в школе «Рамфорд», нам открылась следующая поразительная картина.

Мои слова о желании сохранить для Алисы родной язык, оказывается, не были пропущены директоршей (назовем ее Мэри) мимо ушей. Наоборот, она решила поддержать наше начинание и найти для Алисы возможность изучать русский в школе.

В начальной школе «Рамфорд», где ученики занимаются до 4-го класса, разумеется, не было преподавателя русского, и Мэри обратилась в вышестоящую инстанцию, аналог нашего района. В системе публичных школ 40-тысячного Конкорда тоже не оказалось нужного учителя. Мэри опять не успокоилась, а обратилась дальше – к властям штата. Но и тут не нашлось необходимого педагога. В государственных школах штата с миллионным населением в 1993 году русский не преподавали вообще. Французский, немецкий, испанский, итальянский - пожалуйста. А русского не было.

Казалось бы, на этом инициатива должна была заглохнуть. Но нет. Неугомонная директорша решила все-таки добиться своего и обратила взор на систему частных школ. И здесь ей (и нам), наконец, повезло: в одной из самых престижных частных школ-интернатов США – Академии Филипс Экзетер – оказался-таки преподаватель русского по имени Джон.

Городок Экзетер, где располагалась эта школа с более чем двухвековыми традициями, находился почти в часе езды от нашего Конкорда. Понятия не имею, как ей это удалось, но директорша «пробила» фонды на оплату поездок и работы Джона. А тот согласился дважды в неделю тратить по четыре часа своего личного времени: два на поездку в Конкорд (час туда и час обратно) и два на занятия со своей русской ученицей. И к тому времени делал это уже без малого три месяца.

При этом Джон не только читал с Алисой по-русски. Занятие происходило в большой комнате, где остальные «пятилетки» играли под наблюдением учительницы. И прочитав очередную сказку или рассказик, Алиса должна была его пересказать сначала на русском Джону, а потом на английском – всем детям. Так этот замечательный педагог развивал в ней умение общаться на обоих языках. А остальных детей исподволь знакомил с русской культурой, в которую был влюблен.

К сожалению, уже через пару месяцев после нашей встречи Джон уехал в Москву – ему предложили интересную работу в России. А директор «Рамфорда», когда мы принесли ей цветы, засмущалась и сказала сакраментальную фразу:

– Ну что вы... Я просто делала свою работу.