О ЗАЩИТЕ ОТ МЕЖДУНАРОДНОГО ПОХИЩЕНИЯ ДЕТЕЙ

Поводом для написания настоящей статьи послужило очередное обращение женщины, выехавшей из Америки в Россию вместе с ребенком вопреки воле и желанию отца. К сожалению, за последние годы таких ситуаций стало достаточно много, вывозить детей (с одной стороны) и требовать их возврата (с другой стороны), стало чем-то таким заурядным. Если раньше мужчина в разводе воспринимал как данность необходимость платить алименты, то сейчас наступило время уравнивания всех в правах. Теперь мужчины стали бороться за кастоди, против алиментов, и, как следствие, многие из них становятся инициаторами дел, направленных на защиту от международного похищения детей.

В последние годы Россия присоединилась к двум международным конвенциям: Гаагской конвенции от 25.10.1980 г. «О гражданско-правовых аспектах международного похищения детей» (вступила в силу для России в 2011) и Гаагской конвенции от 19.10.1996 г. «О юрисдикции, применимом праве, признании, исполнении и сотрудничестве в отношении родительской ответственности и мер по защите детей» (вступила в силу для России в 2012).

К сожалению, американский конгресс не признал участие России в Гаагской конвенции 1980 года (хотя и США, и Россия являются участниками этой конвенции), в Конвенция 1996 г. и вовсе не распространяется на США.

Таким образом, договоры вроде бы и существуют, но по факту – не действуют, и нет правового механизма решить вопрос цивилизованным путем.

Вот выдержка из недавно полученного письма:

«Я читала вопросы на вашем сайте, а в душе все переворачивается, даже слез не могу сдержать. Я очень надеюсь, что вы сможете подсказать мне правильный путь, на который я должна ступить, чтобы победить несправедливость. Я обвиняюсь в международном похищении ребенка. Итак, я вышла замуж за гражданина Соединённых Штатов и позже, в этом браке родилась моя дочь. В силу некоторых обстоятельств и неудачно складывающихся отношений между мной и супругом, мы заключили контракт об опеке над ребёнком, в котором супруг дал согласие, что в случае нашего развода ребёнок остается со мной, и он не будет претендовать на опекунство. Кроме того, в этом контракте было оговорено, что он не будет мне препятствовать, если я захочу вернуться назад в Россию вместе с ребёнком, либо остаться в США. Позже Окружной суд нашего штата, приняв во внимание множество обстоятельств нашей семейной жизни, вынес решение, по которому мне было передано полное родительское право. Суд отклонил прошение супруга о временном опекунстве над ребенком и прошение навещать ребёнка. С того момента, я была единственным родителем, кто нёс ответственность за ребёнка и кто принимал все необходимые решения. Я подала заявление в суд на выплату алиментов, но они так и не были назначены. Но спустя некоторое время, после долгих переговоров с супругом и всех его обещаний быть хорошим отцом, я позволила своему мужу приходить к нам и общаться с дочкой, я даже доверила ему забирать её от няни, чем и навредила себе впоследствии. Я позволила ему проводить с нами некоторое время в выходные дни, сидя где-то на пляже, в кафе или на детской площадке. Так продолжалось несколько месяцев, до тех пор, пока я не получила повестку в Семейный суд с предписанием передать суду американский паспорт моей дочери».

Вы спросите, чем закончилось дело? – как и многие другие женщины и матери, героиня этой истории, будучи загнанной в угол, уехала в Россию. Ее бывший муж, возможно, и не требовал бы паспорт ребенка, если бы поездки в Россию были бы безопасными с точки зрения потенциального невозврата ребенка. В том случае, если бы существовал бы правовой отработанный механизм, по которому один родитель мог бы потребовать от другого родителя через компетентные власти его страны возврата ребенка, для чего изначально писалась данная конвенция, таких душераздирающих историй было бы гораздо меньше, а историй со счастливым концом – гораздо больше.

Тем не менее, полагаясь на свой уже многолетний опыт решения подобных международных задач, я могу со всей ответственностью сказать, что даже при отсутствии договорной базы между Америкой и Россией, эти вопросы решаются, и порой, довольно успешно. В делах, где затрагиваются интересы детей, бескомпромиссность – это плохой помощник. Возможно, Вы и победите, но будет ли в выигрыше Ваш ребенок? – об этом всегда нужно думать прежде чем оголять шашку и рваться в бой. Вполне вероятный сценарий для людей, думающих о будущем своего ребенка, это заключение договора с бывшим мужем. Кому-то это может показаться диким и совершенно невозможным, но практика показывает, что люди остывают, накал отношений снижается, и враги перестают быть врагами. Если есть общий ребенок, то всё что Вы делаете, должно быть в интересах ребенка. Едва ли сегодняшняя ситуация отвечает интересам ребенка. В моей практике было недавно дело, где я представляла отца-американца. Несмотря на то, что Гаагская конвенция 1980 года не работает в отношениях между США и Российской Федерации, мне удалось привести стороны к соглашению: отец согласился сотрудничать, так как это был единственный путь участвовать в жизни ребенка, а мать - потому что это был единственный способ выйти из тени и получить возможность свободного передвижения по миру. Исходя из моего опыта, каждое пятое дело (то есть примерно 20% от общего числа дел данной категории) заканчивается договором. И еще 20% дел могли бы закончиться договором, если бы стороны и/или их адвокаты проявили бы гибкость и мудрость.